Онлайн книга «Непокорная фрау Мельцер»
|
Папа вышел, чтобы освободить место, потом они втроем втиснулись внутрь, и Ханслу пришлось сесть на колени бабушке Гертруде. Хенни не пошла с ними, она съела слишком много марципана и почувствовала себя плохо. Лео не удивился, что тетя Лиза не поехала с ними – бедная лошадь, наверное, не смогла бы потянуть такой груз. Но то, что мама не спустилась, его огорчило. Позже, когда они попрощались и вернулись в машину тети Китти, Хенни уже стало лучше. — Я могу забрать свои подарки, – похвасталась она, – но ваши останутся здесь, сказал дядя Пауль. Вы сможете играть с ними, только когда придете сюда в гости! Додо было очень жаль, потому что ей так понравилась паровая машина. Папа отнес ее в детскую комнату и завел, но сразу же остановил, потому что было уже поздно. На куклу Додо сразу же стало наплевать. Лео больше всего хотел сесть за фортепиано, потому что ему нужно было воспроизвести звуки, которые роились у него в голове. По крайней мере, он хотел попробовать. Хотя для большинства звуков не хватало клавиш. 28 Январь 1925 года Уважаемый господин Винклер, Поскольку вы предпочли ускользнуть, не попрощавшись, я не старалась в течение последних месяцев выяснить ваше нынешнее местонахождение. Какой в этом смысл? Ваше равнодушие к имению Мейдорн и ко мне было совершенно очевидно. Я не та женщина, которая бегает за мужчиной. Не сомневаюсь, вы уже нашли для себя подходящее место в жизни. Я убеждена, что Вы прекрасный учитель и воспитатель молодежи, здесь кроется Ваш талант, также как в исследовании прошлого и краеведении. Лиза откинулась назад и опустила перо в чернильницу. Недовольная, она перечитала написанное, покачала головой и внесла исправления: глагол «ускользнуть» был слишком сильным, говорил о растерянности, если не о гневе. Но у него не должно сложиться впечатление, что это письмо было своего рода «итогом». Лиза хотела казаться вежливой и спокойной. Она не навязывается. Тем более, чтобы делать ему упреки. Это было выше ее сил. Теперь речь шла только о… «Зачем я, собственно, пишу о его способностях, – подумала она и зачеркнула последнее предложение толстой чертой. – В конце концов, я не собираюсь лебезить перед ним. Этого еще не хватало. После всего, что он мне сделал, этот трус!» Она встала, поправила халат и заметила, что прежде свободное одеяние едва можно было застегнуть. Ей казалось, что все тело словно налито свинцом, было тяжело двигаться, будто она пчелиная матка. Сейчас середина января – можно надеяться, что скоро эта тягомотина закончится. Она боялась родов, но это неизбежно, в конце концов, так было еще на заре человечества. Главное – здоровый ребенок, неважно, девочка или мальчик. И тогда она сделает все, чтобы вернуть нормальную фигуру. Прежде всего это. Ей уже почти нечего было надеть, и обувь тоже не подходила из-за распухших ног. Хотя было только шесть часов и на улице еще было темно, она отодвинула занавески и открыла окно. Сразу дунул свежий утренний воздух, и она глубоко вздохнула. Маленькие снежинки оседали на ее разгоряченном лице, попадали в нос вместе с вдыхаемым воздухом и щекотали внутри. Ох, как холодно было снаружи! На той стороне, на MAN уже работали, далекие огни завода тускло освещали деревья и заснеженные просторы парка. По снегу запрыгал заяц, потом второй. Они поднялись на задние лапы, уставившись друг на друга, затем заяц поменьше дал стрекача и метнулся под ели. Другой присел и начал копаться в снегу. |