Книга Северный ветер, страница 5 – Валентина Нурисламова

Не ему — он бы не услышал.

И не себе — Марина всегда знала, что не любила его.

Статью про Львовского она писала семь лет назад. Это была одна из первых статей в ее журналистской карьере.*

Добротная статья, на полный разворот. Нашумевшая.

Этого доцента, преподавателя кафедры философии, обвиняли в убийстве родителей. В том, что он, якобы, выбросил и мать, и отца с балкона в приступе… да хрен его знает, в каком там приступе! Ментам нужно было закрыть это дело, и они его закрывали.

А Львовский при аресте нес какую-то несусветную чушь про ангелов, про любовь, про черт знает что вообще! Сущий псих, ей-богу!

Только в СИЗО он пришел в себя и вспомнил, что отец, которому еще с молодости диагностировали шизофрению, выбросил мать из окна, а он сам, принимавший душ в то время, выскочил из ванной на крики. Отец попытался спровадить в «рай» и его, но Львовский-младший, как мог, сопротивлялся, и отец улетел вслед за матерью.

А потом его накрыло.

Наследственность, что сказать…

Но когда он все вспомнил, было уже поздно. Обвинение сфабриковано, всем на все плевать. Главное: закрыть дело — плановые показатели горят.

И тут появилась Марина. Молодая, но амбициозная журналистка. Отличница — одним словом. Она выслушала Львовского-младшего — и поверила. Написала статью, приложила к ней выписки из психиатрического диагноза Львовского-старшего, полученные невероятными трудами и такой изворотливостью и лестью, на которые, как думала до этого Марина, она была не способна.

А потом закрутилась машина: прессы, бюрократии, прокуратуры, милиции. Львовского оправдали.

И вот спустя семь лет та болезнь, которая мучила его отца, обострилась и у него. Он держал свою жену на мушке, связанную, беспомощную.

И условием, которое он поставил ментам, пытавшимся вести с ним переговоры, была Марина.

Почему — никто не знал.

Но ей думается: он хотел высказать что-то важное для него, что-то наболевшее.

Ту истину, которая, как ему казалось, недоступна другим. Ту истину, которую никто понять бы не смог, кроме Марины, поверившей ему однажды, когда никто больше не верил.

«Только любовь! Жить можно только с любовью!»

Львовского убили во время «переговоров», на которые менты отправили Марину. Это было логично и правильно.

Но почему-то в тот момент она особенно остро поняла, что все — конец.

Конец ее карьере криминального репортера. Конец всем статьям, что она писала об убийцах, маньяках, оборотнях в погонах.

Конец всему.

Она больше не хочет.

Хватит!

Хватит лицемерия. Хватит копания в грязном, окровавленном белье. Хватит безжалостных… нет, не людей — животных, удовлетворявших свои низменные потребности, причиняя боль другим.

Хватит Александра… которого она никогда не любила.

Когда Марина объявила ему, что уходит, он не поверил. А когда поверил, то не смог понять.

Для него прибыль, успех, тиражи — всегда были во главе угла. И он не знал, как можно отказаться от этого.

Зато знал, как Марину цепляет азарт.

— В конце концов я тебе помог уйти. Прости, но должок! И его еще никто не отменял, — заявил он в один прекрасный день, завалившись к ней домой.

— Какой же ты, Саша, все-таки мудила! — бросила тогда Марина в ответ, впервые назвав его не Александром.

Бывший редактор поставил условие: интервью с серийным маньяком и педофилом, который не так давно был задержан и отправлен в психиатрическую лечебницу до окончания следственных мероприятий — и увольнение будет проведено со всеми полагающимися выплатами.