Книга Горничная революции, страница 9 – Андрей Грантс

— Дорогая, надеюсь, ты ознакомилась с тем списком кандидатов, который я передал тебе ранее.

— Я не хочу замуж, отец, — ответила Виктория, ее голос был полон гнева и отчаяния. — Я устала повторять тебе одно и то же каждый день. Я не кукла, которую можно выгодно выдать замуж!

— Сезон скоро начнется. Тебе в любом случае придется сделать выбор. Не ты, так я это сделаю! — зарычал Джеффри и ударил кулаком по столу.

— Я не изменю свое решение. Никогда! — воскликнула Виктория. Она скрестила руки на груди и отвернулась в сторону окна.

— Никогда не говори никогда. Жизнь слишком изменчива для таких громких слов.

Четвертая подсознательно шагнула в сторону приоткрытой двери, но сзади ее окликнула Шестьдесят шестая:

— Ты ничего не перепутала?

Четвертая обернулась и как ни в чем не бывало протянула поднос вперед.

— Вот, я принесла суп.

Шестьдесят шестая хотела что-то сказать, но Лили ее опередила.

— Оставь его на столике, я потом заберу. А сейчас беги на кухню, скоро понадобится очередной поднос. Знаешь же, как быстро ест молодой Уинтерс, — Лили улыбнулась и кивнула в сторону лестницы, ведущей на кухню.

Четвертая оставила поднос и под сверлящим взглядом Шестьдесят шестой ушла на кухню. Девушка вспомнила, как старшая горничная недавно что-то упоминала про взаимоотношения между отцом и дочерью. Судя по ситуации в столовой, да и в целом по обстановке в доме, можно было сделать вывод, что они находились в очень затяжной ссоре. И всему виной было какое-то замужество.

Четвертая насмешливо улыбнулась от одной только мысли о браке и о любви. Ей не были знакомы эти понятия, так как жизнь гибридов была лишена подобных привилегий. Существование горничных определялось приказами и запретами, любовь и отношения — одни из главных табу.

Девушка пыталась представить, что значит любить, каково это заботиться о ком-то, испытывать привязанность и теплоту… Первое, о чем она вспомнила — был тот милый короткий разговор между Чарльзом и Лили. После него Четвертая часто замечала, что Лили смотрит на Чарльза как-то по-особенному. Ее глаза сверкали ярче, когда она смотрела на него, а голос становился тоньше при разговоре с ним. В такие моменты она и пахла как-то иначе. Быть может, это и была любовь? Но больше ничего подобного Четвертая не видела в особняке Уинтерсов. Видимо, любовь все же давно покинула этот дом, хоть и не до конца.

Для Четвертой брак представлялся чем-то еще более далеким и сложным, нежели любовь. Союз двух людей, обещание быть навсегда до конца жизни — все это казалось ей невероятно сложным и чуждым. Как можно посвятить себя кому-то, если твоя собственная жизнь тебе не принадлежит?

Джеффри говорил о кандидатах для замужества, о статусе и выгоде. Для него это был вопрос престижа и долга. Расчет для него был важнее любви. Тогда как для Виктории это был вопрос личной свободы, желания жить собственной жизнью, а не чужой, которую за нее выбрали. Это восхищало Четвертую, однако она понимала, что подобная борьба за свободу не дается легким трудом. А сама девушка и не могла мечтать о чем-то подобном, иначе она может лишиться жизни.

Вспоминая слова Шестьдесят шестой, Четвертая понимала, что ей остается лишь смирение. Но в глубине души все еще теплилась искра надежды на то, что рано или поздно все изменится. Если даже такая, как Виктория, пытается сражаться со своим отцом, то и у Четвертой есть шанс на свободу. А быть может и на любовь…