Книга Отречение, страница 148 – Алиса Клима

Женщины встрепенулись и собрались уходить. Когда Инесса Павловна и Вера добрались до клуба, инструменты уже расставили на сцене. Вечером праздновали в бараке открытие нового музыкального кружка. Комитет уже разместил новости в стенгазете и объявил в тот же вечер набор на занятия под руководством Инессы Павловны. Та сетовала, что пианино в дороге расстроилось, и хотела просить у Ларионова вызвать настройщика из Новосибирска.

— Папин дом тут майор устроил для этих интеллигентов хреновых, – бросила проходившая мимо Ангелина. – А кое-кому все мало.

— Проваливай! – рявкнула ей вслед Клавка.

Инесса Павловна поспешила унять председателя, и женщины допоздна строили планы, а Вера правила сочинения. Иногда лицо ее просветлялось, и она в задумчивости устремляла взгляд сквозь стены барака, словно представляя возможность счастья, как описывали его заключенные в своих откровениях.

Утром Грязлов, как и все последние дни, замещал Ларионова на перекличке и разводе. Получив наряд, заключенные, занятые в общих работах, исчезли за воротами. Вера и Инесса Павловна, взяв несколько придурков помоложе, пошли в клуб. Комитет объявил субботник. Был жаркий день. Вера мыла окна в классной комнате и вдруг увидела, как к дому Ларионова стали стекаться сначала мамки, потом расконвоированные зэки; впереди шли Клавка и несколько мужиков. Вера удивилась, как быстро заполнилась площадка перед его избой и как много оказалось на зоне освобожденных от общих работ заключенных.

К митингу тут же побежала охра. Паздеев и Фролов стояли на крыльце: Фролов размахивал винтовкой, а заключенные, судя по всему, что-то требовали.

— Инесса Павловна, – забеспокоилась Вера, – смотрите, что-то происходит.

Инесса Павловна быстро подошла к окну.

— Надо туда, – решительно сказала она. – Я пойду, а ты оставайся здесь. Грязлов бежит.

— Я с вами! – воскликнула Вера.

— Нет, – остановила ее Инесса Павловна. – Мы пойдем одни. – Она подала знак зэкам. – А ты жди здесь. Так будет лучше.

Когда Инесса Павловна приблизилась к толпе, зэки уже кричали, что хотят видеть начальника, что хотят знать, почему он не выходит. Толпу окружила охра. Грязлов взбежал на крыльцо.

— Разойтись всем, а то откроем огонь! – закричал он в толпу.

Толпа состояла преимущественно из женщин. Некоторые держали на руках младенцев.

— А вы нас не пугайте! – крикнула одна из них. – Пуганые уже. И стреляли, и морили. Начальника давай!

— Майор где? – ворчали мужики. – Пусть сам к нам выходит и говорит все как есть. И почему он скрывается!

— Правильно! Он был в Москве, мы хотим знать, что нас ждет!

— ШИЗО тебя ждет, – оскалился Грязлов и вытащил наган. – Пошли все! Оружие к бою! – скомандовал он охре, взводившей тут же по команде винтовки.

— Так нельзя! – не выдержал Паздеев.

Полька держала на руках маленького Гришу и невольно присела. Все разворачивалось настолько стихийно, что невозможно было понять, от чего теперь все могло страшно закончиться.

— Молчать! – рявкнул Грязлов. – Соблюдай субординацию, Паздеев.

— Где же майор?! – кричали женщины. – Порешат же, изверги!

Дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел Ларионов, облаченный в прежнюю форму майора.

— Что здесь происходит? – спросил он громко, охватывая взглядом толпу. Одежда на нем была выглаженная, сапоги блестели; лицо его было одутловато, но тщательно выбрито.