Книга Отречение, страница 113 – Алиса Клима

Кире исполнилось двадцать шесть лет, и она все еще была не замужем. Краснопольский приходил каждую неделю на чай и поговорить о новостях мира политики, культуры и искусства, часто полемизируя с Ясюнинской или Зоей Макаровной, тоже заходившей по обыкновению раз в неделю с Иванкой и «магазином». Алина Аркадьевна с горечью шутила, что единственное, что остается незыблемым, – Иванка и ее «магазин».

Притом, что все эти годы Краснопольский ходил в дом Александровых и, как все считали, имел виды на Киру, он все еще не сделал ей предложения. В апреле Кира совершенно неожиданно, но, как всегда, спокойно и рассудительно сообщила матери, что хочет решить свою судьбу.

— Знаете, мама, – сказала она как-то, – я думаю, Краснопольский на мне не женится. А мне надо решать.

— Отчего ты так подумала, Кирочка? – недоумевала Алина Аркадьевна.

— По-моему, это вполне очевидно, – ровным голосом и без какой-либо страсти произнесла Кира. – Из-за Веры. Она в лагере, а Краснопольский – чиновник. Он никогда не решится так рисковать. – Кира задумалась. – Я хотела бы выйти замуж в этом году, и если вы, Ксения Ивановна, приметите мне подходящую партию, я выйду замуж и перееду жить к мужу.

— Боже, Ксюша, как мне недостает Веры, – качала позже головой Алина Аркадьевна. – Я люблю Киру: она же моя дочь. Но это совершенно другой человек, – говорила она многозначительно за спиной Киры. – Мне недостает энергии и силы Веры, ее страсти и любви ко всему. Она и там, наверное, уже что-то натворила… – Алина Аркадьевна с ужасом поднимала глаза к небу. – Боже, одна в Сибири, без единой близкой души, в этой чудовищной ледяной глуши, где-то в тайге, среди этих непонятных, чужих, страшных людей…

Алина Аркадьевна старалась лишний раз не бередить эту рану, понимая свое бессилие, но иногда ее материнское горе и беспокойство прорывались, и она хотя и без истерики, но с волнением и тоской говорила о Вере. Она всегда чувствовала, что Вере жизнь пошлет гораздо больше испытаний, чем Кире. Вера, с ее беспокойной душой, с поисками истины и любви, была обречена, по ее разумению, на горькие разочарования и лишения. Алина Аркадьевна ни минуты не сомневалась в том, что старшая дочь преуспеет в поисках мужа, так как действовала Кира умом. Вера, действующая всегда по велению сердца, была постоянно в ее тревожных мыслях.

В тот вечер, когда Ларионов поехал на ужин к Сталину, в доме у Ясюнинской были и сама Ясюнинская, и Зоя Макаровна с Иванкой, и Кира. Вдова Алеши Стася с сыном Николенькой уехали погостить к родне в Ярославль. Степанида утром метнулась на Дорогомиловский рынок и добыла утку, которая теперь запекалась в духовом шкафу, распространяя специфический, но аппетитный аромат на всю квартиру.

В дверь неожиданно позвонили, и Степанида побежала открывать.

— Тамара Франковна, – доложила Степанида, высунувшись из-за двери гостиной, и скрылась.

Тамара Франковна, миниатюрная брюнетка, вошла и бросилась со всеми целоваться. Она сняла свою кораллового цвета шляпку, небрежно бросила ее на комод и примостилась на софе.

— Боже! Я вне себя от усталости! – Она вытянула вперед ножки и быстро перебирала ими, словно делая антраша́ ^[33]. – Ну, как вы поживаете?

— Чудесно, – улыбнулась Ясюнинская. – Поменяли спектакль. Второй раз за этот месяц – завтра пойду ругаться с дирекцией.