Онлайн книга «Операция «Рагнарёк»»
|
— Романтика средневековья, — насмешливо произнес Войцех, — где бы Колдуны ни обосновались, копни поглубже и наткнешься на Вену. — Хотел бы я знать, — задумчиво отозвался Норвик, — что в Вене обо всем этом думают. Тремере редко предпринимают что-то без одобрения Совета Семи. — Все хотели бы знать, — согласился Тео, — но я не уверен, что даже Стурбридж и Вэйнврайту это известно. Совет – это семеро магов, силой вырвавших у Саулота дар Каина*. Они почти никогда не дают точных указаний своим подопечным, только реагируют на происходящее. И только последствия, обычно, косвенно указывают на то, верно ли понята их воля. Одобрение получит тот, кто верно угадает волю Совета. — Раз уж мы здесь, — заметил Крис, — ставлю на Стурбридж. Регент Пяти Капелл, в отличие от Лорда Эфраима, производит впечатление вменяемой и открытой к переменам дамы. — Темные дела делаются в темноте, — нараспев произнес Войцех, — до рассвета еще далеко. Они дважды возвращались, сворачивая в параллельные коридоры, в поисках выхода, пока не обнаружили в одной из арок ступени, ведущие наверх, к стрельчатой дубовой двери, окованной медью. Войцех замер, приложившись к дереву лбом, пытаясь разглядеть грядущее. — Горгульи – это для любого незваного гостя, — сказал он чуть погодя, — но дальше нас ждут. И это мне не нравится. Они не должны были догадаться… Малкавиан заметно побледнел. Прорицание, сделанное и высказанное в доступной друзьям форме, потребовало от него огромного напряжения сил. Крис молча подал ему пакет с кровью. Войцех благодарно улыбнулся, отпил половину, остальное, аккуратно закрыв клапан, спрятал в карман широкого синего плаща. — Оставь для Тео, — тихо сказал он Крису, — ему больше всех понадобится. Дробовик придется придержать, слишком тесно. — Ты без оружия, — заметил Крис, — как ты собираешься сражаться? — Играючи, — грустно улыбнулся Войцех. * * * Тонкий луч месяца пробился сквозь неплотно задернутые шторы, зашарил по комнате, скользнул по векам. Зверь потянулся с тихим рычанием, приоткрыл глаза, отмахиваясь от надоедливого гостя. Луч не унимался, серебристыми искрами вспыхивал на сомкнутых ресницах, дразнил и тревожил. Зверь заворчал, принюхался, выглядывая из берлоги, из темных глубин, где он спал, вдоволь наглотавшись крови, почти месяц, с самого Ватерлоо, где кровавое безумие завлекло Шемета за грань между войной и убийством. Зверь глухо зарычал, голод наполнил пасть горячей слюной, побежавшей из уголка человечьего рта, капля упала на плечо, обнаженное сбившейся сорочкой. Женщина не проснулась, лишь улыбка озарила ее спокойное, счастливое лицо. Запах ее крови зверь чуял даже сквозь кожу. Рычание стало громче, из-под вздернувшихся губ блеснули ослепительно белые зубы. Голод и ярость заслонили собой весь мир, и месяц неистово заплясал в черном июльском небе. Домой Шемет пробирался короткими рывками, от дома к дому, от тени к тени. Только теперь он решился перевести дух и обдумать свое положение. Сегодня ему повезло. Безумие отступило, зверь уполз в темную берлогу, огрызаясь и скуля, под напором железной воли человека. Надолго ли? Этого Войцех не знал. Ясно было одно: все может повториться в любой момент – через час, через день, через десять лет. Его дед разорвал горло молодой жене в ночь свадьбы. Зверь хотел крови, но более всего – самой сладкой, самой чистой, самой горячей. Той, что пылает огнем любви, той, что пахнет слаще яблоневого цвета и меда. Зверь выжидал дня, когда счастливая невеста станет его женой. Его добычей. |