Книга Операция «Рагнарёк», страница 692 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Сурт кинулся к лежащему на земле противнику, занося булаву, но его почти метровые ступни были даже опаснее для распростертого ничком Хоакина. Рамо прыгнул, развернувшись, как стальная пружина, и огромный ягуар вцепился в загривок великана длинными кривыми клыками. Хоакин вскочил на ноги, метнулся вперед, рубанул макуавитлем по коленям врага, снова отскочил.

Сурт поднял руку, пытаясь стряхнуть повисшего на спине ягуара, но тут же одернул, и кровь, хлещущая из запястья на месте откушенной кисти, забрызгала вновь подскочившего к нему Хоакина. На этот раз удар деревянного меча разрубил пополам коленную чашечку, и великан рухнул на спину, едва не придавив вцепившегося мертвой хваткой ягуара. Макуавитль разрубил широченную грудь Сурта, обнажая ребра, и Хоакин, отбросив меч, вцепился в громадное сердце великана обеими руками, рванув его на себя. Фонтан крови брызнул вверх, заливая обоих братьев, и Сурт забился в судорогах, огласив поле битвы последним воплем.

Хоакин, поднял еще трепещущее сердце к небесам, сжимая его в окровавленной руке. Рамо улыбнулся брату, и выдернул из-за пояса длинный кинжал – текпатль. Битва еще кипела, и врагов на его долю оставалось предостаточно.

Железо зазвенело у нее за спиной тяжким скрежещущим лязгом, зловонное дыхание горячо обдало затылок, и Ингрид стремительно обернулась, едва успев отпрянуть от клацнувших перед самым лицом тускло-белых клыков. Они торчали из полуоткрытой пасти, истекающей желтой пеной, на полный фут, придавая морде зверя подобие жестокой ухмылки. Колючая жесткая шерсть стояла дыбом на загривке и свалявшимися клочьями свисала с тощих боков. На шее болтались остатки тонкой цепи, разомкнутые кольца позвякивали, резонируя с утробным рычанием.

Из шума кошачьих шагов, дыхания рыб, птичьей слюны, корней гор, жил медведя и бороды женщины сковали цепь Глейпнир серые гномы в древние времена, но в час Рагнарека Фенрир разорвал ее, как шелковинку, и его пасть, достающая от земли до неба, поглотила солнце. Тяжелые лапы переступали с горы на гору, покрывая озера, круша в щепу столетние дубы, подминая под себя воинов, как мышей-полевок…

Ингрид усмехнулась. У страха глаза велики, а скальд за рог доброго пива чего только не наплетет. Уж в этом-то она убедилась на собственном опыте.

Черный волк, размерами не уступающий крупному тигру, бросился на нее, оскалив пасть, и усмешка угасла. Даже не преувеличенный до эпических размеров Фенрир оставался могучим порождением хаоса, сильным, жестоким зверем, живущим только убийством. Совсем как тот, который неустанно вел ее по тропам войны, пока тихий голос Норвика не спел ему колыбельную.

Но Гангрел не воюют со своим Зверем, они лишь позволяют ему на время уснуть, зная, что в трудный час битвы он наполнит их свирепой отвагой и первобытной силой, а не слепой яростью Бруха, или холодной жестокостью Цимисхов.

Рысь увернулась от щелкнувших у самого горла челюстей, перекатилась боком, вскочила на мягкие лапы. Оскал к оскалу встретила она Великого Волка, и острые клыки большой кошки рванули нижнюю губу противника. Ингрид отпрыгнула, выгнув спину, золотисто-пятнистая шерсть поднялась на хребте острым гребешком, круглые уши прижались к голове, и только кисточки, подрагивая, выдавали ее нетерпение.