Книга Операция «Рагнарёк», страница 548 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— И для этого меня похищают с моей собственной дачи, надевают мешок на голову и тащат... Куда, кстати? Судя по количеству часов в автомобиле, самолете, снова автомобиле – это край света?

— Край, — улыбнулся Кононов, — Красноярский. Бывший районный центр, а теперь столица Рабоче-крестьянской Вольницы город Петровск.

— Значит, слухи подтверждаются, — Петр Андреевич недоверчиво покачал головой, — ну, это не к спеху. Давайте по существу. Вы потратили массу усилий только для того, чтобы мне что-то предложить. И что?

— Работу, — коротко и резко заявил Кононов, — место начальника строительства Среднеенисейской гидроэлектростанции.

— Но позвольте! – почетный пленник вскочил с места и обвел присутствующих горящим взглядом. – Строительство было заморожено еще двадцать лет назад!

— Самое время его разморозить, — усмехнулся Ван Палыч, сидящий рядом с Кононовым, — народ решил, что не должно все, уже сделанное, пропадать зря.

— Народ... – протянул Петр Андреевич, — интересно... А почему, собственно, я? Я подобной стройкой ни разу в жизни не руководил. В память об отце? Ну, я – не он.

— А почему же не руководили? – с лукавой усмешкой спросил Винский. – Мы справки наводили о потенциальных кандидатах на должность. Говорят, вам такое место предлагали. Почему отказались? В Министерстве сливки слаще?

— Ничего вы не понимаете, молодой человек! – гневно возразил Петр Андреевич. – Я отказался, потому что не хочу позорить имя отца. Он здесь в семидесятые-восьмидесятые не одну плотину возвел. Кстати, ваша – тоже его работа. Его имя покрыто славой, даже если сейчас она недорогого стоит. А что могу сделать я? Строить кто будет? Китайцы и таджики? Половину фондов разворуют, половину материалов подсунут непонятного качества, и, когда лет через пять все рухнет, кто сидеть будет? Да дело даже не в сидеть... Не стану я руки марать. Не просите. Если у вас тут махновщина, и всех, кто не с вами, считают против вас и к стенке – ставьте. А имя отца я своим позором не очерню.

— Хорошо сказано, товарищ Быков, — кивнул Ван Палыч, — по-нашему, по-народному. Тогда я другими словами скажу. Мы можем вам предложить то, чего никто другой не может. Молодежную стройку. Людей. Хороших, работящих, честных. Если кто чего не умеет – учиться станет. Если кто ошибется – тут же прибежит с повинной. Если надо будет – днем и ночью, в мороз и в жару работать станут. На совесть. Годится вам такое?

— Сказки для детей оставьте, — сердито заявил Петр Андреевич, — вы мне еще Бабу-Ягу предложите. Или фею-крестную. Для превращения тыквы в карету.

— Феи тут не водятся, — хитро ухмыльнувшись, ответил Деккиро, — не местный колорит. А вот альвов могу. Мы решили, что прогресс не такая уж плохая штука, если за него правильный народ берется.

Быков долго и молча разглядывал невысокого мужчину с зеленоватой кожей, яркими миндалевидными глазами, густой копной темных волос и остроконечными ушами, чуть шевелившимися во время разговора. Протер глаза, снова поглядел...

— Комнату в гостинице. Рабочий кабинет. Пока в Петровске, до первой поездки в Среднеенисейск. Телефон, интернет. Списки местных специалистов, готовых работать. Кое-кому я сам позвоню, есть еще люди, мечтающие о настоящем деле. И семью не похищайте – сами приедут. Документы какие-то по строительству прямо здесь, в Петровске, имеются?