Книга Операция «Рагнарёк», страница 531 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Доктор Винский, большой любитель русской классической литературы и бывший ученик Марьи Васильевны, разрывался между пиететом к ее благородным сединам, закрученным на затылке тугим пучком, и привычкой к едкой иронии, граничащей с сарказмом. Что, впрочем, не мешало Илье Семеновичу, носившему раритетную бородку клинышком и вовсе уж антикварное пенсне в подражание великим земским врачам, слыть в Петровске добрейшей души человеком.

— Воля ваша, Марья Васильевна, — хорошо поставленным баритоном произнес Винский, — но это утопическое прекраснодушие. В какое славное прошлое вы предлагаете вернуться? Уж не к крепостному ли праву? Или совсем уж в пещеры?

— Илья Семенович, голубчик, — запротестовала учительница, — нельзя же так... Конечно, мы сохраним все достижения современной культуры и гуманизма, но при этом станем ближе к природе. Вернемся в счастливую пору...

— Голода, болезней и детской смертности, — закончил за нее доктор, — Марья Васильевна, вы же историк. Помню, уроки ваши слушал с неусыпным вниманием, и никакого «Золотого века» в прошлом человечества не усмотрел. В то, что счастливая пора у нас впереди – охотно верю. Но дорога к ней лежит через технический прогресс, а не через пасторальные мечтания. Я согласен, что лучше уж льняную рубашку по пять лет носить, чем нефтяные каждый сезон менять. И мебель новая мне нравится. Но я не готов отказаться от возможности в любое время и в любом месте побеседовать с любимой тетушкой из Саратова. И к больным я хочу поспевать в автомобиле, а не в карете или в санях.

— Да помилуйте, голубчик, — всплеснула руками Марья Васильевна, — кто же вам автомобили-то запрещает?

— Вы и запрещаете, — возразил доктор, — вот развалится то, что сейчас ездит, где новые брать? Если в ближайшие несколько лет тракторный парк не обновим, к сохе ведь вернемся. А там к веретену, к лучине. Соль, и та кончается — привозной продукт.

Ксюша громко вздохнула, и все повернулись к ней.

— И что вы предлагаете, Илья Семенович? — спросила девушка.

— Расширяться, — убежденно ответил Илья, — до больших городов, до самых столиц. Не мы первые это придумали. Заводы – рабочим, земля – крестьянам. Трудящиеся люди между собой всегда договорятся.

— Было уже, молодой человек, — вмешался молча слушавший до того Ван Палыч, — было. А чем закончилось?

— Хорошую идею изгадить – много ума не надо, — фыркнул доктор, — только идея-то от этого хуже не стала. И возможностей больше, чем сто лет назад. К примеру, всех снабженцев и планировщиков компьютерами заменить. Программы взяток не берут.

— Ох, не знаю, — вздохнула Марья Васильевна, — сколько народу положили за эту вашу идею.

— Вот то-то и оно, — кивнул Илья, — столько жертв, а все зря. И все потом искали, кто виноват. Да все виноваты, раз допустили, позволили, не остановили... Искать надо не кто виноват, а что делать.

— Я, между прочим, об этом и спросила, — улыбнулась Ксюша.

— Электростанцию надо достраивать, — неожиданно заявил Ван Палыч, — еще в начале девяностых стройку заморозили. Пока нам электроэнергию не отключили. С нами ведь и воевать не надо, так они считают. Оставить без света и телефона, без топлива и соли... Сами все сдадим.

— Не сдадим, — сердито заявила Ксюша.

— Не сдадим, — подтвердил Илья, — но «там» этого не поймут.