Книга Операция «Рагнарёк», страница 479 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— Ты обещала с Нёкки поговорить, — напомнил ей водитель.

— Угу, — кивнула Ксюша и почему-то смутилась.

История любви вихрастого племянника бабы Кати, Кольки, и шаловливой дриады многим ее городским приятелям показалась бы смешной. Девушка и сама чуть не расхохоталась, когда парень, краснея и заикаясь, притащился к ней с рассказом о своей беде. Ксюшу он выбрал в наперсницы за городское образование и нетривиальное мышление. Местные девахи его просто со свету бы сжили насмешками.

На субботних танцах Колька не сводил глаз с тоненькой зеленоволосой девушки в тунике из глянцевых листьев. И танцевала она всем на зависть, с томительной грацией, с воздушной легкостью. И пахла лесными цветами и свежей листвой. И целовалась самозабвенно, нашептывая в покрасневшее ухо словно вышедшие из старинной сказки слова…

Вот только дриады, все до единой, были девушками. И рождалась новая дриада только с рождением дерева, да и то, далеко не каждого. Жила его жизнью, питалась его соками, помогая расти выше и сильнее других деревьев. Вместе с деревом и умирала.

Когда до Кольки дошло, что для дальнейшего развития отношений тело любимой просто не приспособлено, было уже поздно. Парень влюбился по уши, и, по собственным словам, готов был всю жизнь мучиться, но свою Нёкки ни на кого бы не променял.

Ксюша, слегка смущенная такой откровенностью, в конце концов, пообещала поговорить с дриадой и показать ей в сети несколько картинок, наглядно иллюстрирующих просьбу, с которой сам Колька к любимой обратиться стеснялся.

За месяц, прошедший с того дня, как сельчане попробовали волшебного эля, Пархомовка превратилась совместными усилиями в подобие пасхальной картинки – разноцветные заборчики, чистенькие дома вдоль посыпанных свежим песком улиц, свежая зелень грядок и довольное мурлыкание отъевшихся на свежих сливках кошек.

Студенты-геологи уже вернулись в родной Ростов, но Ксюша с Лизой решили задержаться в сибирской деревне до конца каникул. Во-первых, общение с альвами и дриадами все еще дарило им ощущение попадания в сказку. Во-вторых, занятно было поглядеть, с какой скоростью народ способен возродить чуть не из пепла родное село, если сообща захочет это сделать.

Но на Пархомовке перемены не остановились. Птичьи стаи несли вести от одного таежного поселка бейли к другому. Все больше становилось деревень, лесных хозяйств, маленьких городков, стоящих в стороне от больших трасс, где в магазинах и кафе неожиданно появлялся новый сорт эля, после которого люди, оглянувшись вокруг, брались за возрождение родного края.

Петровск местами еще носил следы запустения, но работы по восстановлению города велись полным ходом. Молодежи пока было маловато, хотя до Ксюши доходили слухи, что все чаще парни и девушки, сбежавшие из «неперспективных» сел и городков в поисках лучшей жизни, возвращаются домой.

В здании бывшей городской администрации, откуда чиновники частью разбежались сами – заниматься чем-то хоть отдаленно приносящим пользу, частью были разогнаны, по вечерам иногда собирался местный совет, избранный на городской сходке. Собрания происходили по мере необходимости, если касались вопросов, важных для всего Петровска. В остальное время на верхнем этаже дежурила пара-тройка ребят из добровольной дружины во главе с Ван-Палычем, избранным на роль то ли шерифа, то ли участкового. О названии должности все еще велись дебаты, но исполнял ее Ван-Палыч исправно, лично раздавая подзатыльники разошедшимся в клубе на танцах парням или объясняя редким заезжим туристам правила общежития.