Онлайн книга «Операция «Рагнарёк»»
|
— У вас есть только возражения, Питер, — презрительно усмехнулся Принц, — или предложения тоже? — Надо бы организовать утечку информации в прессу. Ваш боевик не годится, Картер, его показ на телевидении объявят государственной изменой. Я думаю, что головы, которые в таком случае полетят, вам еще пригодятся. Картер согласно кивнул. — Я подумаю, что с этим можно сделать, Питер. — Хорошо. Только, пожалуйста, поторопитесь, Картер. Сессия не за горами, и моя жизнь снова будет стоить дороже этого дерьмового пива только после того, как все тайное, наконец, станет явным. — Вы навели меня на хорошую мысль, Питер, — усмехнулся Вандервейден, — за пиво плачу я. * * * Пашек брезгливо поморщился. Он всегда считал себя консерватором и хранителем традиций. Но все должно иметь свои пределы, в особенности дурной вкус и дешевые театральные эффекты. В подземелье Кафедрального собора — промозглая сырость и угольно-черная тьма, тихое шуршание невидимой паутины под громадными волосатыми лапами гулей-пауков. От низкого сводчатого потолка отдавалось эхо просачивающейся сквозь кладку ржавой воды, пахнущей старой кровью, но голоса звучали приглушенно, словно утопая во влажной вате. Учитывая, что «древнему» готическому зданию, на самом деле лишь недавно стукнуло полвека, по мнению Ярослава, от средневековой мрачности вполне можно было отказаться в пользу комфорта и современного дизайна. — Ты бы хоть свечу зажег, Полонья, если уж на электричестве экономишь, — с отвращением в голосе произнес Пашек, — я и в темноте тебя прекрасно могу разглядеть. Архиепископ выдал пару старинных каталонских ругательств, за каждое из которых любой филолог, специализирующийся на Испании времен Реконкисты, с готовностью отдал бы годовое жалование, и оранжевый свет свечи заплясал на его обожженном солнцем лице, окрашивая кожу в тон сырого мяса. Екатерина торопливо подняла опущенный шарф. Оба собеседника видели ее не только с открытым лицом, но и раздетой догола, и ей еще повезло, что не с содранной кожей, поскольку возлежала она в этот момент не на ложе любви, а на пыточном столе. Ей горько подумалось, что такой опыт, пусть и полученный с разницей в век, почти единственное, что есть у них общего. Но Бруха ошиблась. Застарелая ненависть ядовитой пеной бурлила на поверхности котла, вырываясь то взаимными оскорблениями, то сведением давних счетов. Но кипевшее в нем варево медленно, но верно, соединяло разнородные интересы Камарильи и Шабаша в густую похлебку еще недавно немыслимого союза. — Пастухи могут объединиться с волками, — заявил Ярослав, — чтобы их не загнали на бойню вместе со скотом. Эти безумцы летят навстречу Окончательной Смерти на крыльях ночи. И нас пытаются за собой утянуть. — Они надеются получить прощение старых грехов, — напомнила Екатерина, — и начать с чистого листа. — Они собираются сдаться на милость Скота! – в бешенстве заорал Доминго. – Принять их законы и их правосудие! — Насколько я знаю, убийство при кормлении отнесут к разряду «неумышленных», или «по неосторожности». Голод посчитают смягчающим обстоятельством. Преступления, совершенные до принятия закона, спишут, — подтвердил Пашек, — но к ритуальному расчленению девственниц, скорее всего, отнесутся предвзято. — Как и к грязным финансовым махинациям Вентру, или политическим авантюрам Бруха, — парировал Полонья, — мы все не без греха. |