Книга Операция «Рагнарёк», страница 199 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Полученные сведения обрадовали Войцеха и насторожили Фьялара. Каждый из тринадцати Домов Ши покровительствовал какому-либо проявлению разумной деятельности. Дом Дугал брал под свою опеку кузнецов и других ремесленников, Дом Гвидион – властителей, Дом Эйлунд благоволил магам. Сферой влияния Дома Фионна были наслаждения – и в первую очередь любовь. Говорили, что сама Фиона, основательница Дома, покинула Авалон ради любви к смертному. Княгиня Уна, мать Мелисенты, покровительствовала разлученным влюбленным и тайным союзам. К Князю Фионнбару обращались попавшие в беду девы с просьбой послать им защитника и рыцари, вышедшие на подвиг во имя Прекрасной Дамы.

Все официальные представления были сделаны еще перед репетицией, и теперь Князь, выглядевший в своей открытой зеленой рубашке брокадного шелка как герой-любовник девичьих грез, но притушивший властное величие, вел себя так, словно издавна был частью дружеской компании. Но Фьялара эта простота обращения не обманула ни на миг.

Фионнбар подошел к Войцеху, и Мелисента отступила в сторону, продолжая держать возлюбленного за руку.

— Музыка – это прекрасно, даже если она несколько… непривычна моему консервативному слуху, — улыбнулся Князь, — я уж боялся, что девочка просто увлеклась золотоволосым красавцем.

— Войцех – воин, — в голосе Мелисенты проскользнула обида, — и я не просто увлеклась.

— Рад, что мои опасения оказались беспочвенными, — кивнул Фионнбар, — война, искусство и любовь – достойные занятия для мужчины.

— Благодарю за лестные слова, Князь, — Войцех чуть наклонил голову, не столько из вежливости, сколько чтобы скрыть гневный огонек, блеснувший в голубых глазах. Цену себе он знал, и в снисходительном одобрении не нуждался. Даже от отца Мелисенты.

— Не стоит, — Фионнбара, казалось, забавлял гнев, столь тщательно скрываемый Шеметом.

Он взял Войцеха за плечи, и заставил поглядеть себе в глаза. Их светлая глубина, переливающаяся всеми оттенками лесной зелени, и земли, готовой к цветению, и луговых трав, и спелых ореховых скорлупок затягивала в себя, заставляя открыть самые потаенные желания души.

— Просто сделай мою девочку счастливой, — тихо сказал Князь, — и моя благодарность не заставит себя ждать.

Войцех молча кивнул, и взгляд Князя отпустил его.

Фьялар наблюдал за семейной идиллией, нетерпеливо дожидаясь, когда настанет время для главного – Князь пришел сюда вовсе не для того, чтобы слушать музыку или обмениваться любезностями с Войцехом, в этом гном не сомневался. Хоакин подошел к нему тихо, почти не слышно. Фьялар чуть не вздрогнул, когда индеец неожиданно положил руку ему на плечо. Младший, Рамо, стоял за спиной брата, чуть сбоку, прислушиваясь к разговору, но предоставляя говорить старшему.

— Маниту знает, кто мы?

Фьялар с недоумением взглянул на Хоакина.

— Маниту, дух Холмов. Они опасны, Фьялар. Непредсказуемы в своей дружбе и вражде. И они очень живые. Живее людей. В нем словно две души, а у нас и половины не осталось.

— Я думаю, что опасения преувеличены, Хоакин, — ответил Фьялар, сам не очень уверенный в своих словах.

От индейца эта неуверенность не укрылась.

— Я думаю, нам лучше уйти, если на сегодня мы тебе больше не нужны, — сказал он, — у нашего народа непростые отношения с Маниту, и смерть этого не меняет.