Онлайн книга «Операция «Рагнарёк»»
|
Фьялар решил отложить разговор с дожидающимся его в студии Тео на потом. Архонт приехал под утро, когда Фьялар еще спал, оставил ему записку и отправился спать в гостевой подвальчик. Обсуждение предстоящих выборов было, без сомнения, делом большой важности. Но Фьялару почему-то немедленно и безотлагательно потребовалось увидеться с Крисом. Он подумал, что слова Картера всего лишь подтолкнули его к давно назревавшим вопросам. И ответ ему нужен был прямо сейчас. Крис ответил не сразу. Звонок Фьялара застал его посреди охоты, и он перезвонил минут через десять, когда гном уже выбивал докуренную трубку и почти решил возвращаться домой. Бруха пригласил Фьялара к себе, сообщив, что Монику выдернула Делия с просьбой куда-то отвезти ее и Машу, и разговору никто не помешает. — А я все ждал, когда ты спросишь, — ухмыльнулся Крис, выставляя на стол запотевшую бутылку Мерфи и высыпая пакетик соленых орешков на блюдце, — вот, даже приготовился к твоему визиту. — Сам рассказать не мог? – Фьялар последовал примеру ковбоя, вытянув ноги на журнальный столик перед диваном, на котором они оба сидели. — Случая не представлялось, — ответил Крис, — а попусту я об этом болтать не люблю. — О чем «об этом»? — О революции. Фьялар наклонил голову и внимательно оглядел друга. — Не больше, не меньше. Серьезная штука. — Дьявольски серьезная, — рассмеялся Крис, — пролетарии всех стран, развлекайтесь. * * * В 1967 году Крис занялся реализацией самого авантюрного проекта своей жизни – поступил в Колледж литературы и науки Университета Беркли. К тому времени борьба студентов за свободу выбора изучаемых предметов и прочие школярские вольности уже набирала обороты, и Крису удавалось посещать в основном вечерние лекции и даже изредка попадать на дневные, если они проходили в аудиториях без окон, а в лабиринтах университета находилось место, чтобы спрятаться поблизости. При жизни Крис едва научился читать, а писал и вовсе чуть не печатными буквами. За годы не-жизни он, конечно, заметно повысил свой образовательный уровень, но все равно на фоне остальных Сородичей чувствовал себя деревенским недотепой с соломой в волосах. Специализацией избрал конфликтологию – вопросы о справедливости деления на «хороших и плохих парней» не давали ему покоя еще со времен Дикого Запада. Более своевременный выбор сделать было трудно. Уже первые дни университетской жизни Криса ознаменовались применением слезоточивого газа для разгона студенческой демонстрации. Ковбой ответил на это тем, что по полной программе включился в агитационную деятельность, вошел в совет «Движения за свободу слова» и принялся, как положено истинному Бруха, раздувать пламя студенческой революции. Время от времени его навещал Войцех, мирно проводивший время в маленьких рок-командах Фриско, оттачивая свое новоприобретенное мастерство ударника. Из всех революционных лозунгов графа более всего привлек «Вся власть воображению!» и он со страстью принялся быть реалистом, то есть требовать невозможного. Крис, в отличие от друга, в революцию не играл, и в то, что любовь и ЛСД способны изменить мир одним своим присутствием, верил не особенно. В 1969 он стал одним из вдохновителей захвата «Народного парка», пустующей территории, на которой власти штата намеревались разместить общежитие. Рейгана, пообещавшего избирателям очистить территорию кампуса «от мусора», ковбой возненавидел всеми фибрами своей души, а с Национальной гвардией, захватившей парк после ожесточенной драки со студентами, сражался так яростно, что потом едва унес ноги из Калифорнии. Но не от местных властей, разыскивающих одного из студенческих лидеров, а от Шерифа Сан-Франциско, обвинившего его в нарушении маскарада, путем демонстрации смертным в полицейской форме своих сверхчеловеческих возможностей. |