Книга Чёрная стая, страница 211 – Ольга Сословская

Из Кенигсберга выписали, не считаясь с расходами, портниху и белошвейку, повара и танцмейстера. Но усилия родителей пропали даром. Большая часть прусской молодежи только что вернулась с войны, и после первой же беседы с Кларой молодые люди куда более склонны были видеть в ней боевого товарища, чем будущую невесту.

Отец Клерхен, с упорством достойным лучшего применения, пытался подыскать ей более достойную партию, чем сын торговца шерстью, и даже примчался в Йену, уговаривать Ганса вернуть Кларе слово. Но, в конце концов, заручившись обещанием будущего зятя сделать достойную научную карьеру и признав, что в Германии нет более почетного титула, чем «профессор», дал свое согласие и даже изъявил готовность не тянуть со свадьбой до окончания курса, а отпустить дочь к супругу в Йену.

— Кажется, имена моих шаферов, убедили его, что меня можно пускать в приличное общество, — с улыбкой заключил Ганс, — ты уж, господин граф, оставь свои гусарские шутки до другого раза, не разубеждай его.

— Постараюсь, — усмехнулся Войцех, — когда свадьба-то?

— Через две недели, — ответил Эрлих, — надеюсь, мы не злоупотребляем твоим гостеприимством?

— Еще один глупый вопрос, — зловеще нахмурился Шемет, — и я сочиню тебе свадебную песню. С неотвратимыми рифмами.

Срок в две недели о чем-то напомнил Войцеху, и он задумался, застыв с вилкой в руке.

— Это же чудесно! — радостно возвестил он. — У меня есть совершенно законный повод отказать герру фон Леттов. Я не могу присутствовать одновременно на двух свадьбах.

— Не можешь, — расхохотался Дитрих, — но и отказать не получится. Фамилия Клерхен — фон Леттов.

— Умом я сегодня не блещу, — с покаянной улыбкой признал Войцех, — мне следовало сразу догадаться.

* * *

Почувствовать, что они злоупотребляют его гостеприимством, Шемет друзьям не дал. Он немедля подключил их к своим изысканиям, и троица с утра до вечера ходила, вымазанная клеем и краской, кабинет заполнился чертежами и моделями, пол усыпали бумажные обрезки и обрывки веревочек. Тадек, которому, в конце концов, перепадали все не устроившие испытателей модели, блаженствовал, оставляя на ковре и мебели следы перепачканных чернилами ладошек. В багаже Дитриха почетное место занимал портативный телескоп, и по вечерам друзья пытались составлять навигационные карты для воздушных путешествий по примеру морских.

— Прочность от размера зависит, — констатировал Войцех, когда очередная модель летательного аппарата развалилась прямо у него в руках, — бумага тут не годится. А фанеру брать — вес увеличится. Замкнутый круг.

— Можно попробовать пропитки разные, — предложил Ганс, — но мне для этого лаборатория понадобится, на кухне от меня и так уже шарахаются, как от черта.

— Хорошо бы, — мечтательно протянул Дитрих, — но до отъезда все равно не успеем. Может, на обратном пути…

— Обратный путь у нас в Йену, — напомнил Ганс, — я слово дал. Да и погода скоро наступит нелетная.

— И вообще, ерунда это все, — печально заключил Войцех, — дилетантизм. Мне всерьез учиться нужно. Здесь мне лет сто понадобится, чтобы до всего своим умом дойти. Я столько не проживу.

— Верно мыслишь, — согласился Дитрих, — но начатое мы закончим. Чтобы потом не повторяться. Но уже не сегодня. Может, в деревню вечером прогуляемся? Суббота. Танцы будут.