Книга Чёрная стая, страница 199 – Ольга Сословская

— За что дрались? — сердито заявил фон Таузиг, оправляя новенький ментик. — За Отечество? За свободу? Да французы вышли из этой войны победителями! Пруссия даже к границам 1792 года не вернулась, а они получили Савойю и Эльзас. И, разрази меня гром, если Конституцию они не получат прежде нас. Проклятые дипломаты с их проклятыми медовыми языками. Ты, Войцех, как знаешь, а с меня армии хватит. Меня звезды ждут.

— С меня тоже, — согласился Войцех, — но я в Париже останусь, пока Каролина в трауре. Через год на свадьбу приезжай, поглядишь на меня без усов.

— Красавица она, — улыбнулся Дитрих, представленный пани Жолкевской на ужине у Витольда, — умна, манеры царственные. Но усы все равно сбривай, уговор есть уговор.

— Перед свадьбой сбрею, — вздохнул Войцех, — плохая примета — раньше времени уговоры исполнять. Пойдем, поглядим, готова ли Клерхен. Нас уже ждут.

* * *

В ожидании перехода на кантонир-квартиры в Северном департаменте Франции, добровольцы отдохнули от дорожных тягот, привели в более-менее приличный вид потрепанные мундиры, отъелись и отоспались. Генерал фон Бюлов, желая хоть немного искупить несправедливость по отношению к своим воинам, устраивал офицерское собрание в Булонском лесу, сняв для этого один из пустующих павильонов. Торжество обещал удостоить своим присутствием сам Блюхер с офицерами штаба, и Клерхен, верная своему слову, намеревалась пройти тур вальса с генералом Гнейзенау, не снимая мундира и звеня кавалерийскими шпорами.

За Гнейзенау, сдержавшим обещание, данное Войцеху, выстроилась очередь желающих на себе испытать, так ли уж суров нрав гусарского корнета. Но Клара, войдя во вкус, не отказала никому, и лихо прошлась с Шеметом в мазурке, сорвав восторженные аплодисменты товарищей. После чего исчезла и вернулась через полчаса, смущенная, счастливая, с букетом в руках и довольно подкручивающим ус Гансом Эрлихом за спиной.

— Можете нас поздравлять, — гордо заявил Эрлих, — мы помолвлены. Свадьбу придется отложить, пока родители Клерхен не дадут согласия.

— Это формальности, — заверила его Клара, — после того, что я «натворила» им деваться будет некуда. Хоть кому-то с рук сбыть.

— Значит, я «кто-то»? — обиженно спросил Ганс.

— После свадьбы узнаем, — рассмеялась Клара, — а до тех пор веди себя прилично, не то передумаю.

— Так точно, фройляйн корнет, — щелкнул каблуками Ганс, — есть вести себя прилично.

— Вот, кажется, и все, — грустно заметил Войцех, когда они вернулись на квартиру, которую занимали втроем — он, Дитрих и Ганс, — расстаемся. Не навсегда, конечно, но надолго ли? Кто знает?

— Еще не сегодня, — ответил Дитрих, — время есть. Пока еще прошение об отставке подпишут. Но домой уже хочется. А тебе?

— Не сегодня, — улыбнулся Войцех, — но я с вами на север не еду. Мою отставку фон Бюлов уже подписал. Вилли упросил.

— Хорошо тебе, — вздохнул Дитрих, — свободен, как птица, влюблен и полон надежд.

* * *

Ночи горели пожарами, но темные тени под глазами Каролины не исчезали, а улыбка, когда они отрывались друг от друга, чтобы поговорить, была печальной. Через две недели Войцех уже не мог вынести все нарастающего груза вины.

— Так нельзя, Линуся, — сказал он, задумчиво перебирая смоляные кудри, — так мы никогда не поженимся.

— Ну и пусть, — Каролина попыталась улыбнуться, но уверенности в голосе не было, — тебе разве так плохо?