Книга Чёрная стая, страница 168 – Ольга Сословская

— Как есть, побожиться могу, — осклабился возчик, — мы-то месяц назад выехали, вишь, ваше благородие, лошадки побойчее, возы полегче. В дороге магазин нагнали. Не протухла.

— А откуда же везли? — от волнения Войцеху приходили в голову все новые вопросы, в ожидании, пока интендант примет драгоценный груз для офицерской кухни.

— Так из самой Варшавы, — похвалился возчик, одергивая пыльный армяк, — споро доехали, ваше благородие, не сумлевайтесь.

— И как там в Варшаве? — Войцеху вспомнился Лелевель, и в горле запершило от волнения.

— Вестимо как, — ухмыльнулся возчик, — голодно. Бонапартия кормили, теперича пусть нас попотчуют. Все, почитай, вывезли. Муку, овес, мясо, водку. Солонинки вот насолили. Знатная солонинка, ваше благородие, пальчики оближете.

— Не стану я ее есть, — мрачно процедил Шемет, — и ликер этот пить не стану. Стрелять в тех, кто под бонапартовым знаменем в бой пойдет, — буду. А кровью упиваться, как упырь, не стану, с голоду помру, а не стану. Клянусь!

Он резко развернулся на каблуках и пошел прочь, оставив возчика сидеть с отвисшей от удивления челюстью.

* * *

Маршал Даву, в подчинении которого находился 13-й французский корпус и датский контингент, назначенный для содействия французам на Нижней Эльбе, открыл действия немедленно после окончания срока перемирия. Тремя колоннами по три тысячи человек, в сопровождении шести орудий, неприятель выдвинулся за демаркационную линию по направлению к Мёльну и Лауэнбургу. Стоявший в Мёльне казачий полк был застигнут врасплох и отступил без больших потерь. Основной удар французов пришелся по Лауэнбургу.

Утром семнадцатого августа эскадрон патрулировал левый берег Штекница в окрестностях местечка Гёттен. Замену Шемету пока не прислали, и Войцех все еще возглавлял эскадрон, неторопливо рысивший вдоль узкого канала, соединявшего Траве и Эльбу, старого соляного пути из Лауэнберга в Любек. Жаркий и душный августовский полдень предвещал вечернюю грозу, рубаха липла к спине, волосы под фуражкой взмокли от пота.

Подлетела Клерхен, за ней, попарно, отряд посланных в разведку фланкеров.

— Казаки! — отрапортовала девушка, резко осадив коня. — С севера. Скачут сюда.

— Мёльн, — тут же сообразил Войцех, — чертовы лягушатники вошли в Мёльн. Дождемся казаков — и в Лауэнбург.

Он повернулся к Дитриху.

— Десять минут на отдых. Проследить, чтобы фляги были полные, оправиться. До Лауэнбурга остановок не будет.

Казаки на взмыленных мохнатых лошадках задержались едва на пять минут, только чтобы сообщить, что Мёльн сдан без боя превосходящим силам противника, и они направляются в Бойценбург, в распоряжение генерала Теттенборна, командующего иррегулярной русской кавалерией Северной армии. Войцех замысловато выругался, вызвав уважительный взгляд казачьего полковника, и, вскочив на Йорика, повел эскадрон на юг.

* * *

К Лауэнбургу они добрались в сгущающихся сумерках и обогнули его с востока, войдя в город незаметно для французов. По улицам тянулись возки и телеги с домашним скарбом — многие горожане покидали свои дома, надеясь пересидеть осаду в ближайших поселениях. Другие забились по подвалам и погребам, напуганные артиллерийской канонадой, и только теперь, под покровом ночи, прервавшей боевые действия, решились высунуться наружу.