Книга Чёрная стая, страница 133 – Ольга Сословская

* * *

За ужином, накрытым со всей роскошью светского дома, несмотря на войну, Войцех оказался между Дитрихом и Эммой Кернер, темноволосой красавицей, всего тремя годами старше брата, сидевшего по левую руку от нее. Ужин явился продолжением концерта, Йозеф фон Ейхендорфф, Макс фон Шенкендорф и сам Теодор Кернер читали стихотворные здравицы, встречаемые дружными овациями собравшихся. Даже сам хозяин прочел «Оду к радости», написанную его близким другом Шиллером по его просьбе.

— Как много поэтов, — улыбнулся Войцех соседке, — и все пишут мадригалы Германии, забывая о прекрасных дамах, которые не менее патриотизма вдохновляют нас на подвиги.

— Я росла среди поэтов, — лукаво усмехнулась Эмма, — Шиллер качал меня на руках, Гете и Клейст читали стихи вместо колыбельных. Я знаю цену словам поэтов, сударь. Честные дела воинов больше говорят моему сердцу. И я горжусь своим братом.

— Он достоин того, чтобы им гордилась такая замечательная девушка, — согласился Войцех.

— А вы знаете, господин граф, — заметила Эмма, поглядывая то на одного, то на другого юношу, сидевшего рядом с ней, — вы с ним очень похожи. Только у вас волосы светлые и глаза голубые, а у него — темные.

— Возможно, — с улыбкой ответил Войцех, — давно не разглядывал себя в зеркало. Но Теодор очень хорош собой, сударыня. Так что я могу считать это комплиментом?

— И какую выгоду вы собираетесь извлечь из этого, сударь? — Эмма сердито нахмурилась, но веселый блеск черных глаз говорил о том, что это только светская игра.

— Уговорите отца устроить небольшой танцевальный вечер, пока мы в Дрездене, — рассмеялся Войцех, — и я, без ложной скромности, предложу вам лучшую мазурку в вашей жизни.

— Я подумаю над вашим предложением, — ответила Эмма.

Девушка обернулась к брату, которого не видела уже год, и Войцех отдал должное вину и кушаньям, молча разглядывая гостей. Кроме офицеров фрайкора он здесь никого прежде не знал, но лицо юноши, сидевшего в дальнем конце стола, показалось ему смутно знакомым. Темноволосый и бледный, с бархатными черными глазами и классически-прекрасными чертами лица, он задумчиво вертел в пальцах бокал красного вина, и тарелка перед ним оставалась почти нетронутой.

— Знаешь, кто это? — тихо спросил Войцех фон Таузига, взглядом указывая другу на юношу. — Мне кажется, я встречался с ним в Петербурге. Странно, он совсем не изменился с тех пор, несмотря на крайнюю молодость. Словно вчера это было.

— Может, он просто не так молод, как кажется? — ответил Дитрих. — Впрочем, можешь сам спросить его после ужина.

— Мы встречались в маскараде, — вспомнил Войцех, — и я не уверен, что он узнает меня. Но попытаться можно.

Он задумался.

— Алессио. Алессио Ринальди. Вот как его зовут. Он, кажется, итальянец. И, помнится, показался мне очень странным.

— Тем больше оснований возобновить знакомство, — заметил Дитрих, — возможно, странности разъяснятся. Или усугубятся. Все развлечение.

Случай побеседовать с Ринальди в течение вечера так и не представился. Фон Лютцов собрал офицеров фрайкора в библиотеке, чтобы отдать распоряжения на завтра и ввести в курс оставленных фон Блюхером приказов. Приказ был простой: «Учиться, учиться и еще раз учиться». Старик Блюхер помнил уроки Семилетней войны, когда Фридрих Великий, одерживавший одну победу за другой в крупных сражениях, терял их плоды из-за превосходства австрийской легкой кавалерии в разведке и охранной службе. Фрайкору предстояло в недолгом времени переправиться на западный берег Эльбы, в тыл французам, что весьма порадовало Войцеха, тут же принявшегося составлять планы учений и напрочь позабывшего о петербургском знакомце.