Онлайн книга «Невеста тирана»
|
Джулия опустила голову, нервно оправила юбку: — Не надо, Альба. Ведь ты сама все видела и все слышала. Ведь видела? Альба кивнула: — С этим стояли. А этот — будто для того и был приставлен, чтобы схватить, если я надумаю свою сеньору защищать. И, ведь, схватил, паразит! И держал! Вот! — она вытянула сжатую в кулак руку, покрутила, что-то демонстрируя; но на руке не было ни следа. — Думала, оторвет. Так бы и врезала по роже, чтобы в другой раз неповадно было, ну так вспомнила, что третьего дня обещание вам дала. И стерпела. Джулия схватила ее за руку: — Альба, пообещай мне еще раз. Всем святым заклинаю! Не задираться ни с кем в этом проклятом доме. Слышишь? Не только с Дженарро. Ни с кем до последней прачки. И не приведи тебя Господь сцепиться с кем-то из прислуги этой сеньоры Соврано! Та поджала губы: — Ну, если те все характером в свою госпожу, то и сцепиться не грех! — Альба! Будто не понимаешь! Что случись — ведь эта стерва тебя, не задумываясь, вышвырнет! И я останусь здесь одна, слышишь?! Совсем одна с ними со всеми! А одна я здесь умру! Та поникла, порывисто обняла: — Не умрете, сеньора. Я ни за что не позволю. Мы еще им всем покажем! — Альба! — Ладно, — она сдалась, — мы покажем, но тихонечко, так, что они не узнают. Обе неожиданно рассмеялись, но тут же вздрогнули, когда с конским топотом от дверей пронесся Лапушка и скрылся за ступеньками кровати. Створки тут же распахнулись и показались двое слуг с исходящими паром ведрами горячей воды в сопровождении дородной бабищи с глубоким подносом. Кухарка. Их почему-то всегда отличаешь по мясистым красным рукам и налитым щекам. Джулия никогда в жизни не видела тощую и бледную кухарку. Все до одной — кровь с молоком! Слуги проперли огромные ведра к лохани, поставили и поклонились. Один из них пробасил: — Горячая вода для сеньоры. Альба оскалилась, как только могла, демонстрируя разом все крепкие зубы: — Сеньора благодарит вас. Можете идти. Те поспешили скрыться в дверях, а кухарка ввалила свой поднос прямо на кровать и выловила оттуда глиняную миску, накрытую тряпицей: — Ужин для сеньоры. И вот, — она протянула Альбе миску, но смотрела так, будто горничная была способна укусить ее, — сказывают, сырой курятины хотите. Альба вновь угрожающе-радушно оскалилась: — Очень хотим. — Она забрала миску: — Сеньора благодарит вас. Вы можете идти. Кухарка поклонилась: — Если что будет угодно, пришлите человека на кухню. Альба вытолкала бабищу за дверь и повернулась, снова сверкая всеми зубами: — Ну, как, сеньора? Я была достаточно любезна? Джулия улыбнулась в ответ: — Достаточно, Альба. Только не растеряй свое благодушие. — Не растеряю, если так угодно моей сеньоре. А теперь поторопимся, пока вода не остыла. Альба, наконец, разожгла камин, придвинула лохань к самому огню. Старательно поливала плечи Джулии из кувшина, натирала мыльным корнем, промывала от пыли волосы. Потом наспех обмылась сама. И стало уютнее, несмотря ни на что. Они обе, мокрые, сидели на кровати под одним одеялом, словно прятались от всего мира, ели пшеничный хлеб, мясное жаркое, запивали некрепким вином и подкармливали наевшегося курятины Лапушку сваренными вкрутую яйцами. И Джулия хотела в этот момент лишь одного — чтобы этот вечер, эта ночь не заканчивались, потому что наступит неумолимое ужасное завтра. Она не допускала ни единой мысли, что это завтра будет хорошим. Но усталость и хорошее вино сделали свое дело — она сама не заметила, как уснула. |