Книга Невеста тирана, страница 34 – Лика Семенова

Фацио остановился перед матерью, наконец, убрал руку:

— Матушка, позвольте представить вам Джулию Ромазо.

Джулия с почтением склонила голову и присела в поклоне. Задержалась на какое-то время, наконец, осмелилась подняться.

Сеньора Соврано не пыталась сохранить даже видимость приличий. Она буквально буравила Джулию холодными ясными глазами, наконец, с ужасом посмотрела на Фацио:

— Кого ты привез, сын мой?

Он молчал.

Сеньора Соврано вновь посмотрела на Джулию так, будто увидела что-то мерзкое, непозволительное. Перевела взгляд на сына и задрала голову, чтобы ясно видеть его лицо:

— Это не та Ромазо! Фацио, ты привез не ту Ромазо! Я выбрала не эту! Зачем ты вообще ее привез?

Сеньора Соврано никого не стеснялась. Красивый высокий голос разносился по двору и отлетал в ночное небо. Казалось, сейчас ее слышал весь город. И весь город знал о ее недовольстве.

Джулия готова была провалиться. Не было ни крупицы ее вины, но она чувствовала себя повинной во всех на свете грехах. Она не знала, что делать, что говорить. И стоило ли вообще что-то говорить? Лапушка напрягся от этого незнакомого крика, выпрямил лапы, упираясь Джулии в грудь, намереваясь спрыгнуть. Она, как могла, прижимала его к себе заледеневшими руками. Все это было невообразимо, унизительно. Единственное, чего в эту минуту по-настоящему хотелось, — спрятаться от всех и разрыдаться.

Фацио не торопился с ответом, будто снисходительно ждал, когда мать прокричится. А та вдруг уставилась на насторожившегося Лапу:

— А это еще что? — Она протянула руку, тыкая пальцем Лапе в бок: — Оно живое?

Джулия не успела среагировать. В мгновение ока Лапушка вытянулся, открыл пасть и ухватил сеньору Соврано за изящный палец. Та лишь высоко взвизгнула и тут же отшатнулась. А у Джулии от ужаса даже потемнело перед глазами.

Это было словно в кошмаре. С той лишь разницей, что не представлялось возможным проснуться. Джулия невольно попятилась на несколько шагов, еще крепче сжала Лапу, который теперь замер и затаился. Будто понимал весь ужас собственного поступка.

Вокруг сеньоры Соврано тут же роем засуетились слуги, словно она была смертельно ранена. Кто-то истошно звал лекаря. Но Джулия теперь больше всего на свете боялась лишь одного — что эти люди отберут Лапушку. Она этого не вынесет. Фацио обещал. Обещал, что Лапа сможет остаться с ней! Но что теперь? Это — его мать, выбор более чем очевиден. Джулия, будто в горячке, сделала рукой защитный жест и взглянула на своего жениха, который, не отрываясь, смотрел на нее. Не на визжащую мамашу, а на нее. И лишь Безликий бог знает, что отражалось в этом взгляде. От ужаса Джулия даже не опустила глаза, которые уже разъедали слезы. Какой прок теперь опускать глаза…

Первое впечатление нельзя произвести дважды. Теперь уже ничего не исправить — дело сделано. И если в кошмарном приеме, который оказала ей сеньора Соврано, не было и крупицы ее вины, то теперь Джулия была виновна во всех грехах, потому что несла ответственность за Лапушку. И она от нее не отпиралась. Но, что же теперь будет? Что делать? Падать в ноги? Умолять? Ради Лапы она была готова на все.

Тем временем, оханья прекратились. Сеньора Соврано уже восседала на поданном табурете с демонстративно выставленным пальцем. Но, как заключил встрепанный доктор словно вытащенный из собственной кровати, благодаря богу, на драгоценной сеньоре не было и царапины. Но та запрокидывала голову и закатывала глаза, будто, по меньшей мере, умирала. Какая-то черноволосая девчушка в наброшенной прямо на сорочку шали, присела у ее ног и держала «здоровую» руку, с трудом сдерживая смех. Еще одна девица с озабоченным лицом встала рядом и старательно обмахивала «раненую» веером. Фацио стоял тут же, но его лицо ничего не выражало, словно он обратился каменной статуей.