Книга Невеста тирана, страница 22 – Лика Семенова

Она отпрянула от окна, закрыла лицо ладонями и долго сидела, ощущая, как все тело пробирает дорожная тряска. Соврано торопился так, будто за ним гнались бесы, и ему, конному, было все равно, что Джулия и Альба тряслись на кочках, словно мешки с орехами. Конечно, все равно. Но сейчас хотелось, чтобы дорога уморила до изнеможения, чтобы усталость забрала страхи, которые терзали сердце.

Марена так и не вышла проститься.

Эта мысль нависала зловещей грозовой тучей, поражая, словно молнией, одним-единственным вопросом: почему? Почему? Сестра так переменилась со вчерашнего вечера, будто стала совсем чужой. Но разве может такое быть? Милая прекрасная Марена. Джулия будто в очередной раз осиротела. Но ведь должна быть причина. Непременно должна быть.

Альба все же не выдержала:

— Сеньора, миленькая, что с вами?

Альба знала свою госпожу. Знала, что в моменты ее самых сильных переживаний лучше смолчать, не тревожить, не бередить. С самого отъезда, сидя напротив, она не проронила ни слова, ожидая, что Джулия сделает это первой, когда сочтет нужным. Но не утерпела.

Джулия отняла руки от лица, посмотрела на Альбу:

— Почему она не вышла?

Та лишь опустила глаза, сразу поняла, о чем речь.

Джулия покачала головой сама себе:

— Ведь не могла не выйти. Почему, Альба?

Джулия вновь взяла Лапушку на колени, нервно зарывалась пальцами в шелковистую шерстку. Лапе не понравилось, и он в знак протеста аккуратно прикусил рукав. Она заглянула в блестящие глаза:

— Прости, маленький.

Тот назидательно рыкнул и привычно уткнулся носом в согнутый локоть, давая понять, что обосновался на коленях окончательно и не потерпит самоуправства.

Джулия вновь посмотрела на Альбу:

— Скажи мне, может, я чем обидела сестру? Но чем обидела? Вчера вечером она была так весела, так счастлива. Чем я могла обидеть, сама того не зная? Ведь мы никогда, никогда не ссорились! Даже в детстве.

Альба пожала плечами:

— Да чем же вы могли обидеть, сеньора? Вот уж глупости. Может, попросту проспала ваша сестрица. Не охотница она в такую рань подниматься. Всем известно.

Джулия покачала головой:

— Быть такого не может! Разве что не знала… — Джулия вновь покачала головой в ответ на собственное предположение: — Да где уж там. Весь дом был на ногах. — Она снова закрыла лицо ладонями, шумно выдохнула: — Альба, как мне ехать теперь с таким расставанием? С каким сердцем? И без того дышать тяжело, а так и вовсе невыносимо.

Альба шумно вздохнула, зыркнула из-под опущенных ресниц:

— Сеньора Паола наказала запереть ее со вчерашнего. Чтобы беды какой не вышло. Только вам не говорить. Уж слишком она на обморок разозлилась. И на решение сеньора Соврано. А в доме велела сказать, что сеньора Марена занемогла желудком. Якобы ее, бедненькую, все утро выворачивало.

Сердце заколотилось, жаром обожгло щеки:

— А не лжешь?

Альба нахмурилась:

— Да как можно, сеньора! Где же лгать, глядючи, как вы убиваетесь! А мне сеньора Паола теперь и не указ. А вы после сестрице письмо напишете. Она ответит. И все прояснится.

Джулия кивнула:

— Да, Альба, ты права. Все и прояснится. — Но тут же насторожилась: — Сестра и впрямь здорова? Ведь, правда, вчера был обморок.

Альба накрыла ее ладонь своей, улыбнулась:

— Здорова, не переживайте. Вам бы самой не захворать. Поели бы вы, сеньора. В кухне для вас корзинку собрали, там всякой всячины! А зверю вашему цыпленка сварили. Ну? — Альба выудила из-под сидения корзину, накрытую холстиной, и торжественно поставила себе на колени: — Поешьте.