Книга Невеста тирана, страница 126 – Лика Семенова

Джулия вновь погладила Лапу:

— Вы вставали? Носили его к Дженарро?

— Нет.

Значит, сам удрал…

— Мерригар прогнал его, когда пришел.

Фацио помрачнел:

— Как Дженарро?

Джулия ободряюще улыбнулась:

— Лекарь доволен. Сказал, что случилось невозможное чудо. Дженарро будет жить, сеньор, его рана схватилась, жар утих. Он в надежных руках. Альба присмотрит за ним лучше, чем родная мать.

Джулия почувствовала, что невольно краснеет. Надо же, какой наивной она оказалась…

— Альба? — Фацио нахмурился: — Мать вернула твою служанку?

Джулия кивнула:

— Можно и так сказать. Она вернулась с нянькой Теофилой.

Стало неловко. Первым делом стоило благодарить, для того она и осталась. Джулия присела на край постели, выпустила Лапушку:

— Я хотела благодарить вас, сеньор. За няньку. За то, что вы не вняли моему отказу.

Фацио неожиданно грустно усмехнулся:

— Вы хоть немного рады?

— Немного? — Джулия широко улыбнулась, чувствуя, что глаза невольно увлажняются. Она взяла руку Фацио и поднесла к губам, коснулась его пальцев: — Я счастлива, сеньор. Счастлива так, что сердце заходится. А когда вы поправитесь, я стану совсем счастливой.

Он колко посмотрел на нее, лицо переменилось, стало хмурым и жестким. Фацио отнял руку и отвернулся:

— Я не заставляю тебя это говорить.

Джулия склонилась к нему, стараясь заглянуть в лицо:

— А меня не нужно заставлять. Я говорю это потому, что хочу сказать. Я так чувствую. Я благодарна вам. Это от сердца.

С Фацио происходило что-то странное. Вместо того, чтобы разделить эту искреннюю радость, он мрачнел, как грозовая туча. Что Джулия сделала не так? Или он все же недоволен, что она касалась этой проклятой книги?

— Я не хочу задерживать тебя больше, чем нужно. Лишь одна просьба: раны хорошо затянулись — нужно убрать швы.

— Швы? — Джулия в ужасе отшатнулась, глядя на длинные розовые рубцы на его груди.

— После того, что ты сделала вчера, это совершенный пустяк. Всего лишь разрезать и вытащить нитки. Это не сложнее, чем подпороть шов на платье. Потом можешь идти к себе, и зверя забери.

Она опустила голову:

— И когда мне теперь прийти?

— Прикажи, чтобы на закате подали ужин. И я хочу, чтобы мне сообщили, когда Дженарро придет в себя. Это все.

Выглядело так, будто Фацио ее выставлял. Джулия не выдержала:

— Вы гоните меня?

Он прикрыл глаза:

— Тебе наверняка не терпится узнать новости из дома. А ты сидишь здесь, будто привязанная.

— Но я…

— …довольно.

Джулия так и не могла понять, на что Фацио разозлился, но в одном он был прав — она хотела новостей. И сердце вновь часто забилось.

Джулия старалась пронесли Лапушку так, чтобы это было как можно незаметнее. Конечно, Мерригар мог уже все разболтать, да не кому-нибудь, а самой тиранихе. Пес с ней! Пес с ней! Но излишнего любопытства прислуги тоже не хотелось. Джулия вошла в свои покои, плотно закрыла дверь и направилась в спальню, где оставила няньку.

Теофила сидела перед накрытым столом, развалившись на стуле, обливалась потом и обмахивалась концом своего покрывала. Она ничего не слышала. Знакомые подсвечники из Лимоза, кувшин со стеклом, корзинка для рукоделия, плетеная из серебряного крученого прута. У стены стоял высокий резной лакированный комод с ящичками, любимые стулья с атласными желтыми подушечками и маленький ореховый столик. Как странно было видеть здесь свои вещи… Они казались инородными, призрачными, будто Джулия застряла где-то между сном и реальностью. Но именно сейчас накатило странное неумолимое осознание, что теперь это ее дом. Ее, ничуть не меньше, чем тиранихи.