Книга Леди-чертовка, страница 71 – Лиза Клейпас

— Мне тоже не хватает Лондона, – признала Феба. – Но теперь я вынуждена держаться вдали от общества. Как вдова и мать будущего наследника, я сделалась желанной добычей для многих охотников за состоянием в Англии.

— Что ж, если вам от этого станет легче, обещаю никогда не предлагать вам руку и сердце.

— Спасибо! – рассмеялась Феба.

Снова приняв деловой вид, Уэстон вытащил из стопки толстый гроссбух и положил перед ней.

— Когда вы уезжаете в Эссекс?

— Через две недели.

— Когда там устроитесь, попросите показать вам главные бухгалтерские книги. В одной из них вы найдете ежегодные отчеты о прибыли и убытках поместья. Вам нужно будет просмотреть данные за последние четыре-пять лет… Почему вы хмуритесь? По-моему, еще преждевременно.

Феба взяла карандаш и принялась вертеть его в руке, постукивая тупым концом по краю гроссбуха.

— Дело в том, что мне придется просить бухгалтерские книги у Эдварда. И я знаю, что это его расстроит: он воспримет это как недоверие.

— К доверию-недоверию это не имеет никакого отношения. Наоборот, он должен поощрять ваше желание разобраться.

— Большинство мужчин считают, что не женское это дело.

— Любой здравомыслящий мужчина вас поддержит. Кто же защитит интересы Джастина и Стивена лучше, чем их мать?

— Благодарю вас. С этим я могу только согласиться, но, к сожалению, этого не одобрит ни Эдвард, ни мать Генри, да и вообще никому, кто связан с поместьем Клэр, это не понравится.

Феба не замечала, что до боли в пальцах сжимает карандаш, пока Уэстон осторожно не забрал его.

— Я понимаю, как пугает необходимость изучить столько нового, но ведь это несравнимо с тем, что вы уже пережили. – На ее руку легла его теплая ладонь. – У вас внутри стальной стержень. Долгие месяцы вы жили как в аду: ухаживали одновременно за маленьким ребенком и за умирающим мужем, вели весь дом – все это требует нечеловеческого терпения. Вы забывали поесть, обходились без сна, но ни разу не пропустили вечерней сказки Джастину и поцелуя на ночь. Если и позволяли себе заплакать или упасть духом, то лишь на несколько минут, пока оставались одни, а потом умывались, собирали из осколков разбитое сердце и выходили к родным с улыбкой и полудюжиной носовых платков в кармане. Еще и плохо себя чувствовали бо́льшую часть времени при этом, потому что носили еще одного ребенка! Но ни разу вы не подвели тех, кто нуждался в вашей помощи. Не подведете и сейчас.

Потрясенная до глубины души, Феба едва смогла выдавить:

— Но кто… кто вам все это рассказал?

— Никто. – О том, что он улыбается, можно было догадаться лишь по углубившимся морщинкам в уголках глаз. – Об этом догадается любой, кто хоть немного вас знает.

— Перуанское гуано, – прочла Феба вслух статью расходов. – Вы потратили сто фунтов на импортный помет летучих мышей?

— Закупил бы и побольше, будь оно в наличии, – ухмыльнулся Уэстон.

В кабинете они провели уже несколько часов, но время летело незаметно. Рейвенел подробно и серьезно отвечал на все ее вопросы. Открывал гроссбухи, разворачивал планы поместья и арендаторских ферм, доставал с полок книги с названиями вроде «Химия в сельском хозяйстве» или «Принципы осушения пахотных земель». Прежде Феба считала, что бухгалтерия – скучное занятие, сплошные подсчеты цифр в длинных столбцах и заполнение бланков, но, как выяснилось, дела большого поместья включали в себя далеко не только цифры. Оказалось, что в гроссбухах содержится информация о людях, животных, погоде, науке, рынках… обо всем. А наставник так красноречиво и с таким неподдельным интересом все объяснял Фебе, что в его устах даже подсчет доходов и расходов становился увлекательнейшим занятием.