Книга Леди-чертовка, страница 3 – Лиза Клейпас

Его старая нянька дремала в углу экипажа.

Феба мгновенно разгладила лицо:

— Милый, я вовсе не сержусь!

— Ты нахмурилась и губы надула, как рыбка, – возразил мальчик. – Ты так делаешь, когда на меня сердишься или когда Стивен опять намочил штанишки.

Опустив взгляд на малыша, который сидел у нее на коленях и дремал, убаюканный монотонным покачиванием экипажа, Феба пробормотала:

— Стивен сухой, и сердиться мне не на что. Просто… ты же знаешь, я давно не бывала в обществе, так что теперь немного робею. Страшновато снова прыгать в бурный поток.

— Знаешь, дедушка, когда учил меня плавать в холодной воде, говорил, что не надо сразу нырять с головой. Сначала надо зайти по пояс, подождать, пока тело привыкнет к холоду, а потом уже плыть. Попробуй и ты так, мама!

Феба невольно задумалась над этим советом, глядя на сына с радостью и гордостью. Весь в отца! Генри тоже был умным и чутким.

— Ладно, попробую входить в воду постепенно, – пообещала Феба. – Какой же ты у меня умница! И молодец, что прислушиваешься к людям.

— Я не ко всем прислушиваюсь, – веско сообщил Джастин, – а только к тем, кто мне нравится.

Из-за поворота появлялся величественный особняк времен короля Якова, и, встав на колени на сиденье, мальчик с восторгом смотрел. Когда-то дом служил укрепленной обителью для дюжины монахов. Стены мощного здания покрывала резьба, крышу венчали ряды тонких труб. Этот дом, казалось, крепко стоял на земле, но в то же время тянулся к небесам.

— Какой большой! – с благоговением произнес мальчик. – Все большое: и крыша, и деревья, и сад, и заборы… А что, если я здесь потеряюсь? – В его голосе не слышалось беспокойства – только неподдельный интерес.

— Если заблудишься, стой на месте, зови на помощь и жди меня, – ответила Феба. – Я всегда тебя найду. Но это тебе не грозит, милый. С тобой всегда кто-то будет, либо я, либо няня… Мы не дадим тебе заплутать.

Джастин скептически покосился на спящую старушку, потом снова перевел взгляд на Фебу, и губы его изогнулись в шаловливой улыбке.

Няня Брейсгердл ходила еще за маленьким Генри; он любил ее всем сердцем, поэтому пригласил присматривать и за своими детьми. Это была настоящая добрая бабушка, дородная, спокойная и ласковая: мягкие колени ее словно были созданы для того, чтобы туда взбирались малыши, а пухлые плечи – чтобы, уткнувшись в них, оплакивали свои детские горести. Под пышным батистовым чепцом вились белые, как зефир, кудри. Физические нагрузки ее ремесла – будь то необходимость гоняться за юным непоседой по саду или поднимать из ванночки пухлого младенца – по большей части перешли к ее молодой помощнице, зато ум был по-прежнему ясен. Время от времени ей требовалось вздремнуть, но, не считая этого, она по-прежнему прекрасно справлялась со своими обязанностями.

По аллее тянулся караван экипажей, который вез целую орду Шоллонов, их слуг, а также гору кожаных чемоданов и сундуков. Территория поместья, как и прилегающие к ней крестьянские земли, была безупречно ухожена, живые изгороди и древние каменные стены увивали плетистые розы и глициния с нежными, трепещущими на ветру пурпурными цветами. Ближе к крыльцу, там, где останавливались экипажи, воздух был напоен ароматами жасмина и жимолости.

Экипаж остановился. Няня, вздрогнув, открыла глаза и принялась собирать вещи в саквояж, потом взяла у Фебы Стивена, и та вышла вслед за Джастином, который, разумеется, выскочил из экипажа первым.