Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 70 – Регина Грез

Кровать заскрипела и затряслась, кажется, Борат беззвучно смеялся. А я готова была заплакать. Он мне нравится как мужчина. Он меня заводит.

Мое тело реагирует на его голос даже вопреки разуму. И сейчас мне предстоит лечь с ним рядом и притворяться спящей. О все боги Рима! Да не могу же я в самом деле разрешить себе любовную авантюру в далеком прошлом, пойти на поводу своих физических желаний.

Могут быть серьезные последствия. И не хочу я потом пить горькую отраву Мелины, препятствующую зачатию, тем более, может быть уже поздно. И если уж так получится, ребенку вредить не хочу… Ого! Вот уже куда меня фантазии завели.

— Валия! Что ты там делаешь в темноте? Я поклялся римским пантеоном, а ты все не идешь. Могу перечислить греческих богов и даже парочку германских припомнить. Варвары бежали на нас с криками «Ти-ва-аз!». Это их бог войны. А мы только плотнее сжимали ряды и крепче упирались калигами в землю, прикрываясь щитами.

— Сколько страшных историй ты знаешь!

— Иди сюда, может, и расскажу.

Я еще немного поколебалась, а потом решительно сняла платье и распустила узел на затылке.

— Как темно все-таки… до сих пор глаза не привыкли. И почему окошечко такое маленькое у самого потолка…

— Иди на мой голос.

— Помни свои обещания! И вообще, подвинься к стене, а я лягу с краю.

— Сколько с тобой хлопот, женщина!

— Я не рассчитывала на совместную ночевку!

— Кордия уступила нам свой кубикулюм, я очень ей благодарен.

— А ты раньше сюда подружку приводил?

— Никогда. И зачем же? Это приличный дом.

Я немного отодвинула покрывало с лица и даже приподнялась на локте, вглядываясь в мужской силуэт по соседству.

— Что ты хочешь сказать?

Борат немного подумал.

— Гм… ну… те женщины, с которыми я обычно имел дело… ненадолго… их же сюда не приведешь.

— Ты шлюх имеешь в виду?

Борат недовольно засопел.

— Они зарабатываю на жизнь, как умеют. Не всем же удается попасть во дворец, Валия. Не всем везет иметь сходство с любимой сестрой императора.

Вот так пристыдил, я обиженно отвернулась, пытаясь сильнее закутаться в тонкое полотнище. Борат заботливо поправил ткань у меня за спиной.

— Отдыхай, птичка. Да укройся получше, а то как бы тебе не замерзнуть под одеялом… в такую-то жару.

— Доброй ночи и тебе!

— Хорош-о-о бы… – тоскливо протянул он.

И ведь я могла бы промолчать, сделать вид, что засыпаю. Но опять захотелось узнать, что происходит сейчас в его голове. А еще оказалось, что заснуть укрытой до самых глаз весьма трудно.

— А что же не хорошо-то?

Тут Бората понесло, и ведь не поймешь, добродушно ворчит или всерьез негодует:

— Это ты можешь спать спокойно! А мне каково? Член будто каменный стал, едва я сюда поднялся! И никак не успокоится. Я даже проклятых германцев вспомнил, их косматые головы, насаженные на пики, и тот день, когда мы нашли разорванное конями тело Тарбия… Но сейчас ты рядом, и я ни о чем другом думать не могу. А тебе все равно, что я промучаюсь полночи! Вырвала у меня эти глупые клятвы, болтушка!

— Не ори, ты всех перебудишь! Позорище!

Уже не замечая съехавшего одеяла, я зажала ему рот рукой, и он сердито что-то промычал:

— М-м-н-м…

— Ты сам виноват! Я к тебе в постель не напрашивалась. Я сейчас пойду вниз и где-то устроюсь… Фира подскажет, да хотя бы на кухне.