Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 59 – Регина Грез

Гремели по камням мостовой кованые колеса повозок с хлебом, вином и оливками, кричали зазывалы-торговцы, шумели стайки детей, игравших в тени деревьев, чирикали воробьи и плескали крыльями голуби у фонтана.

Хотя мы покинули дворец на рассвете, вокруг уже кипела жизнь многоголосого, пестрого города на семи холмах. Чадили жаровни уличных продавцов еды, – синий дымок волочился по земле, харчевни дышали густым душным паром от готовящихся блюд, щедро приправленных чесноком и перцем.

Разжигали печи горшечники, открывались лавки и ремесленные мастерские. Спешили рабы, отправленные с утренними поручениями, будь то приглашение на трапезу или деловые письма.

Слуга Катона довез нас до рыночной площади, а дальше мы отправились пешком. Непривычно видеть Бората в темно-синей тунике с разлохматившимися кое-где швами, подпоясанной кожаным ремешком с ножнами, из которых выглядывала костяная рукоять кинжала. Но сегодня у солдата выходной, можно прогуляться и без привычных доспехов и шлема.

Через плечо преторианца была перекинута потрепанная кожаная сума, похоже, совершенно пустая. Может, он хочет сделать покупки в городе…

А мне передали от Катона мешочек с монетами, видимо, казначей решил поощрить нашу дружбу несколькими серебряными денариями. Они весело звякали в моей руке, пока я не решилась попросить Бората присмотреть за кошельком. У него-то надежнее сохранятся, я могу потерять в суматохе, да и положить некуда.

Борат вопросительно смотрел на меня из-под густых темных бровей, с раннего утра мы едва перекинулись парой слов, а лично мне хотелось о многом поговорить. Вчера рабыни Мелины сплетничали, что Фурий впервые выехал из города без своего любимого охранника.

Наверно, солдат очень переживает свою негласную отставку, оттого так хмур и молчалив, хотя и раньше не отличался излишней болтливостью.

— День велик, но можно ничего не успеть, если стоять на одном месте. Где ты хотела побывать?

Я глубоко вдохнула теплый воздух улицы, смешанный с запахи еды из ближайшей таверны, и отодвинулась ближе к обочине, пропуская шеренгу рослых рабов и богатый паланкин, чью занавеску придерживала унизанная кольцами белая женская ручка.

Борат прав, нужно торопиться, скоро площадь заполнится людьми и будет не протолкнуться.

— Я нарочно попросила привезти нас на Бычий рынок, – мне немного знакомо это место, мы выступали здесь с Фарбием в прошлый раз, помнишь нашу первую встречу?

Борат усмехнулся, его взгляд потеплел.

— В тот день ты свалилась мне на руки, словно спелая груша. А я так и не догадался откусить румяный бочок.

— Вряд ли тогда ты думал о еде, я же могла попытаться причинить вред твоему любимому цезарю, вот за это придушил бы меня, как слепого котенка.

Заметив тень на лице солдата, я поспешила сменить скользкую тему.

— Давай осмотримся, может, заметим гистриона или кого-то из его друзей. А если нет, перейдем по мосту Тибр и поищем в Субуре – бедняцком квартале. Ты же не против такого маршрута?

Борат в ответ только пожал широкими плечами, внимательно оглядывая площадь, окруженную колоннадой. Навесы с черепичной кровлей защищали торговцев и товар от яркого солнца. В центре возвышалась бронзовая статуя быка – как символ рынка и ориентир для покупателей, способных потеряться в толчее базара.