Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 111 – Регина Грез

После омовения мне помогли одеть тунику из тончайшего сирийского льна цвета морской волны, волосы мои искусным образом уложили вокруг головы и скрепили серебряным обручем с россыпью изумрудов. Ожерелье из крупного жемчуга семь раз обернуло шею, но я не обращала внимание на непривычную тяжесть.

Если некоему ягненку суждено сегодня взойти на алтарь божественной ярости, то пусть это будет самый нарядный ягненок во всей империи. Где только набраться мужества, чтобы с улыбкой посмотреть в глаза палачам… Мысли путаются, перескакивая с одного на другого.

Когда Афес снова обратился ко мне, я едва его поняла.

— Госпожа, уже поздно, тебе нужно отдохнуть, чтобы восстановить приятный цвет лица. Постель готова. Нужно лишь перейти в соседние покои.

Я с сомнением покосилась на дверь за темно-зеленым, расшитым золотыми листьями пологом. Там находилась спальня императора. Зачем мне туда идти?

Но мои просьбы о том, чтобы провести ночь в кубикулюме Марциллы остались без ответа. Афес получил приказ разместить меня в просторной опочивальне Фурия, и это будет исполнено несмотря на мои робкие протесты.

Комната была слабо освещена мерцанием нескольких светильников, расставленных по углам. Под пурпурно-золотистым покрывалом в центре находилось огромная кровать, украшенная черным деревом и резной слоновой костью. Столик также из черного дерева, инкрустированный серебряными лепестками и драгоценной мозаикой в центре дополнял комплект.

Я с ногами забралась на кресло, стоящее дальше всего от кровати и вцепилась пальцами в ажурные подлокотники. Если Фурий попытается меня изнасиловать, я буду бороться и оскорблять его так обидно, что он разозлится и прикажет отправить "гордую птичку" на арену завтрашних состязаний. Но там для меня все быстро закончится.

Господи, скорее бы он пришел, я не выдержу мучительное ожидание неизвестной кары!

И я почти искренне обрадовалась, когда в таблинуме за пологом послышался брюзгливый голос Фурия. Скоро для меня все решится. Но каково же было мое изумление, когда в спальню вслед за цезарем вошел Борат и несколько уже знакомых рабов. Они принялись наперебой ухаживать за полусонным Фурием – тот негромко ворчал, не обращая на меня никакого внимания.

Валия

Преторианец выглядел утомленно-растерянно. Похоже, он также не понимал, зачем ему в этот поздний час без особой нужды находиться в сокровенных дворцовых покоях. Несмотря на то, что плащ его был порван и запачкан бурыми пятнами, на теле Бората не было заметно серьезных ран. И все же, зачем он здесь…

Объяснение Фурия прозвучало для меня подобно раскату грома посреди затянутого тучами свинцового неба:

— Я обещал солдату твои ласки, Валия. Можешь приступать к делу. А я посмотрю. Мне недостает впечатлений для завершения поэмы о сатире и нимфе. Твои стоны удовольствия меня непременно вдохновят.

Осознав, какую унизительную сцену придумал для нас извращенный ум Фурия, я покорно села на край императорской постели и предприняла последнюю попытку достучаться до монаршей совести, если таковая еще окончательно не сгнила.

— Мой драгоценный повелитель! Приму твой приказ без колебаний. Но я не искусна в соблазнении мужчин, боюсь, тебе не понравится это зрелище и в твоей божественной голове не сложатся гармоничные строки. Разреши мне увести преторианца в отдельные покои и там вручить обещанную награду, не оскорбляя твой взор, воспитанный на изысканных картинах, гобеленах и статуях.