Книга Перстенёк с бирюзой, страница 3 – Лариса Шубникова

— Точно, из Порубежного, – тощий кивнул и поправил шапку. – Вижу десятника* тамошнего, Бориску Сумятина.

Суть да дело, доехали до небольшого отрядца на повороте.

— Сто-и-и-и, – протянул большущий вой в темном доспехе. – Боярыня Суворова тут ли?

— Здесь, – Ульяна сошла с возка и встала перед конным. – Кто спрашивает?

Конный спешился неторопливо, поклонился с ленцой:

— Десятник Сумятин от боярина Норова. Тебя, боярыня, встретить и на подворье свезти. Поклажа есть ли?

— Сундуки и мешки, – Ульяна указала на скарб. – До Порубежного далече?

— До темени долетим, кони справные, – Сумятин кивнул двум ратным и те проворно соскочили с седел, взялись носить поклажу с возка обозного в другой – богатый и крепкий.

Настасья смотрела во все глаза! Шутка ли, впервой увидала порубежных воев при мечах.

— Что встала, растяпа? – шипела Ульяна. – Ступай в возок, глаза опусти, бесстыдница.

Настя и пошла, а куда деваться?

— Давай пособлю, красавица, – молодой вой протянул руку да улыбнулся милахе.

— Дай тебе господь, – улыбнулась и Настя.

— Ох ты, ослепила, – парень замер, заморгал. – Откуда белозубая такая?

Девушка уж и вовсе собралась рассказать, приветить красивого, но встряла тётка, да не ко времени, некстати:

— С боярышней говоришь. Рук не тяни, – Ульяна вмиг остудила и горячий взор воя, и улыбку.

Возок – широкий, укрытый шкурами – тронулся легко. Крепкий конь тянул справно, вои шли ходко, не отставали, оглядываясь по сторонам.

— Встретил, – радовалась Ульяна. – Не позабыл. Ничего, Настька, не пропадем. Теперь ужо поглядывай, ушами не хлопай. Слушай много, говори мало. Авось приживемся в новом дому.

А Насте опять не до тёткиного учения! Лес-то густой расступился, река показалась широченная вся в сером льду. На пригорке увидала Настасья крепость, да такую, какой еще не встречала: частокол высокий, заборола* крепкие.

— Тётенька, нам туда, нет ли? – прошептала девица.

— А я знаю? – Ульяна и сама поглядывала с опаской на крепостицу. – Впервой тут-то, – потом уж обернулась к десятнику: – Долго нас выжидали?

— Дня два стерегли. Боярин велел встретить, сам-то на дальней заставе*, завтра обещался быть в Порубежном. Мне наказал привезти и поселить в хоромах. Ждут тебя, боярыня, – Сумятин подкрутил долгий ус и поглядел на Настю: – А это дочь твоя?

— Племянница, сирота, – тётка бровь изогнула, указала десятнику место его, и то, что неурядно с боярами в разговоры пускаться, когда не спрашивают.

— Настасья, дочь боярина Петра Карпова, – Настя улыбнулась крепкому вою, голову склонила, привечая. – При боярыне Ульяне, ее добротой жива-здорова.

Десятник замер, а потом и заулыбался в ответ:

— Таких белозубых еще не видал. Здрава будь, боярышня, на долгие лета, – склонил голову в поклоне, да не простом, а сердечном.

— И ты здрав будь, вой, – Настя и сама головой кивнула, а уж потом получила тычок в бок от сердитой тётки.

— Скажи, а поля все Норовские? – Ульяна принялась пытать десятника.

— Да, – сказал вой и отвернулся. – Репища у реки и за горушкой.

— А сколь людей в крепости? – тётка не унималась.

— Дворы у ратной сотни, да с семьями. Кто на заставах дозор несет, кто у засеки*. В Порубежном-то редко, когда вся сотня стоит.

— Хозяйство немалое, – Ульяна задумалась и умолкла.

А вот Насте все интересно!