Книга Перстенёк с бирюзой, страница 21 – Лариса Шубникова

— Ну гляди, чего там? – Ольга поднесла ближе и показала вытесанные руны.

— Лук-то северянский, – Настя разобрала буквицы.

— А то я не знала, – хмыкнула баба. – Читай давай.

Настя разумела написанное.

— Ты не сболтнула ли, что грамоте обучена? Чего глаза-то пучишь, боярышня? – Ольга насупилась и нависла над Настей.

Настасья не знала сей миг, как не уронить боярского сословия, чуть испугалась:

— Тут сказано, что лук дан Харальду Безухому его конунгом. Князем, по-нашему.

— И все? – Ольга скривила губы.

— И вот еще руна обережная, – Настя указала.

— Что мне с того оберега, – вздохнула баба. – Лук, чтоб ворога изводить и всех делов. Ты вот как себя оборонять думаешь?

— Я? – Настасья задумалась. – Бежать, Ольга. Ничего иного я не смогу.

Ольга голову к плечу склонила, оглядела Настасью:

— Бояре все спесивые, а ты нет, не таковская. Лук этот отца моего, Харальда Безухого. И что на нем писано, я знаю с малых лет. Значит, не соврала, что грамоте обучена, – Ольга кинула скупую улыбку. – Бежать хорошо, это ты верно сказала, токмо я тебе получше совет дам. Возьми скалку и лупи ворога почем зря. На тот случай, ежели догонят тебя, боярышня. Иного оружия ты не удержишь в ручонках.

Настасья оглядела свои руки и вздохнула:

— Так не учили меня ратиться. Вышивать могу, буквицы выводить, считать. Шить умею, дом вести – хоть большой, хоть малый… – Настя и не хвасталась, просто обсказывала что и как.

— Оно и видно, – Ольга глядела тепло, по-доброму. – Не горюй, обороним. Ты вон пойди по улице, людишкам поулыбайся. Уж больно ты потешная. Всякому своя доля и свое дело. Мне тетиву натягивать, а тебе народ радовать. Ступай, Настасья, дочь Петра, здрава будь на многие лета, – поклонилась урядно.

— Дай тебе бог, Ольга, дочь Харальда, – кивнула и Настасья. – Благодарствуй на добром слове.

Настя уж повернулась уйти, но большуха удержала:

— Сыщи в себе бо ярое*. За свое хлещись изо всех силенок и никому не дозволяй над собою верх взять. За себя стой и за своих. Здесь инако нельзя. Порубежное. Разумела ли?

Настасья задумалась, а уж потом дала ответ хитрой бабе:

— Благодарствуй за совет. Пойду на торг, скалку прикуплю.

— Вижу, разумела, – хохотнула Ольга. – Ох, занятная ты. Я ажник вздохнула легше, давно так не веселилась. Погоди, – и ушла в дом, правда, вернулась скоро. – Держи скалку-то, аккурат по твоей руке.

Настя взяла подношение, не сдержалась и прыснула смешком, за ней и Зинка с Алексеем. Однако все заглушил раскатистый и громкий хохот Шаловской большухи.

Прощались долго да шутейно. Ольга зазывала Настасью в гости, обучать ратному делу, а та отшучивалась, говорила, что пока к скалке не привыкнет, не пойдет.

За ворота вышли довольные: Зинка несла скалку и посмеивалась, а Алексей все норовил ближе к Насте подступить. Сама же боярышня парня не гнала, уж очень отрадно смотрел, тревожил горячим взором девичье сердечко.

На торгу пробыли недолго, но и там не обошлось без потехи. У лотка со связками скобленой берёсты Настасья задержалась. Все оглядывала товар, приценивалась. А как иначе? За поясом две тощие серебрушки, вот и все богатство.

— Бери, красавица, сам скоблил, – мужик в шитом зипуне нахваливал свой товарец. – Вот связка, отдам за деньгу.

— Деньгу? – Настя замялась. – Дорого.