Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 41 – Элеонора Гильм

— Ольга Васильевна, это вы? – Девочка побежала по коридору, завидев молодую женщину.

— А как ты здесь оказалась? Вета, иди ко мне, – Ольга Васильевна обхватила плечи девочки, и на секунду вспомнилась мама. Защипало в горле, Вета вырвалась из теплых объятий.

— Выбросили меня за ненадобностью, Ольга Васильевна. Зайку бросила хозяйка, – пропела Ветка.

— Хватит. Не надо… Ты девочка воспитанная, тебе не идет кривляние. Мне так жаль!

— А вы выйдете на работу?

— Нет, у меня дома дочка-крохотуля. Какая тут работа? Я за справкой в отдел кадров пришла.

— Хоть какая-то радость в этой обители скорби была – вы!

— Не ожидала здесь тебя увидеть. Что я могу для тебя сделать, Веточка?

— Помогите найти Машу.

Ольга Васильевна вытащила из большой черной сумки потрепанную записную книжку, долго листала страницы, морщила высокий лоб.

— Записывай.

Вета схватила обрывок бумаги и ручку с вахты, дрожа от нетерпения.

— 653487. Записала?

— Ага!

— Попробуй позвонить. Я не уверена, что тебе это удастся. Коммуналка, общий телефон. Идти туда нельзя. Живут там… мягко говоря, маргиналы. На кого нарвешься, неизвестно. Успеха тебе, Веточка.

— А фамилия у Маши какая? Я не знаю.

— Мышункина. Заперли нашу мышку.

Вета проводила недоуменным взглядом воспитательницу. О чем это она?

33

— Але-о-о-о, – пьяный голос бесконечно тянул противное «о», вызывая острое желание бросить трубку.

— Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Марию Мышункину.

— Че-о-о-о?

— Машу повозите.

— А, Манька-рванька. Щас!

Женщина обрадовалась и заорала на кого-то:

— Молчи, придурок.

— Да, – тихо прошелестела трубка какое-то время спустя.

— Маша, это я, Вета. Виолетта.

Что-то шипело, сипело, царапало ухо. Маша хранила молчание.

— Ты слышишь меня?

— Да, слышу.

Раздался щелчок.

Трубка долго еще издавала длинные заунывные гудки, а Вета все держала ее в руках. Мышка не захотела разговаривать с предательницей. Поделом.

34

— Вета, тебя спрашивает какой-то мужчина.

Учительница зашла в кабинет и с улыбкой смотрела на рыже-каштановую макушку.

Вета ничего не ответила. Заковыристые задания сопротивлялись. Вторую неделю она готовилась к городской олимпиаде по биологии, допоздна засиживалась в школе.

Светлана Николаевна зевнула.

— Девочка, пора нам домой. Мы славно поработали. Мужчина – твой опекун, да? – наверное, так и ждет тебя.

— Я пойду. До свидания.

— До завтра, Вета.

Александр Николаевич стоял на крыльце, нервно сжимая толстые перчатки.

«Похудел, какой-то тусклый, старый. А, впрочем, какое мне до него дело».

— Лета, здравствуй.

Она шла, не оборачиваясь, гордо подняв голову. Сколько раз в мечтах представляла себе этот разговор, а сейчас хотела только убежать. Все равно ничего не вернешь!

— Мне поговорить с тобой надо, – Александр Николаевич говорил тихо, будто боялся слов. Ветка ускорила шаг. – Да подожди ты!

— Мне с тобой… с вами говорить не о чем. Идите к своей Ксеньке.

— Да стой же ты! Я все равно не отстану.

Она повернулась, и лицо мужчины расплывалось, теряло четкие очертания.

— Да что вам надо-то? Взяли – выкинули… Я что котенок, который в углу нагадил? Живите дальше, мрази! – Она орала, перемежая речь грубыми словами.

Редкие прохожие шарахались от странной пары: импозантный мужчина и крикливая девочка.

— Зачем ты так, Лета?