Книга Династия Дунканов, страница 89 – Дороти Дэниелс

— Без сомнения. К чему вы клоните?

— Если мы нанесем поражение Клоду и он перестанет держать дубинку над нашими головами, вы выйдете завтра за меня?

— Я бы вышла за вас сию секунду. О чем вы, милый? Что произошло?

— Несколько необычное обстоятельство. До сих пор Клод держал наше счастье в своем кулаке. Делаешь, что он говорит, — и конец нашим печалям. Не повинуешься — и он, сжимая кулак, давит нас. Ну, а теперь наше счастье уже не в его руках.

— О чем вы? — Во мне начала просыпаться надежда, хотя для нее не было оснований, кроме доверия к Дэвиду.

— Бог с ним, с обедом. Едем во Французскую оперу и подождем начала собрания. Хочу впитать в себя часть славы этого оперного театра, ибо сделаю его еще более знаменитым и процветающим. Я знаю, что мне это по силам.

— Мне хотелось бы услышать от вас…

Он прервал меня поцелуем.

— Когда вы рядом, для меня нет невозможного. Я хотел бы задать всего один вопрос, причем до начала собрания.

В театре было прохладно и уютно. Мы спустились к центральному проходу между рядами; Дэвид мурлыкал отрывок из увертюры. Мы постояли у переднего ряда кресел, глядя в оркестровую яму на место, с которого он будет управлять оркестром. Я не только видела, как он взволнован, но это волнение — и надежда — передались моему сердцу. Я раз десять пробовала добиться от него, что за тайну он хранит, но он весело отказывался ее поведать, и мне пришлось смириться.

В Зеленой комнате, где перед спектаклем и в антрактах собирался комитет, для собрания был поставлен стол и стулья. Мы пришли рано, но время летело быстро, пока мы ходили по театру и Дэвид говорил о других операх, которыми хочет здесь дирижировать.

Вскоре появились некоторые члены совета. С Дэвидом они держались любезно, но несколько прохладно. Как будто не знали, каким образом Клод намерен настаивать на продолжении. Наконец все были здесь, и твердым шагом вошел Клод. Он прямиком направился к нам, крепко пожал Дэвиду руку, словно неделями его не видел и теперь снова приветствует со всей возможной теплотой. Затем Клод по-хозяйски занял место во главе стола.

— Я не тот человек, который легко признается в своих ошибках, — сказал он. — На сей раз я ошибся. Под влиянием поспешного суждения я решил, что Дэвид Бреннан не обладает ни умением, ни талантом для того, чтобы занять чрезвычайно важный пост дирижера. Это было под впечатлением печальной памяти выступления, которое я поставил ему в вину. И, как теперь признаю, ошибочно. Он не был ни в чем виноват, а потому сейчас я прошу пересмотреть контракт, который мы ему предлагали, составить новый с более длительным сроком действия, ибо мы не должны упустить его от нас, и с большим жалованьем, которое со временем будет еще возрастать. Если есть вопросы, могу ли я услышать их до голосования?

Вопросов не имелось, было лишь радостное согласие с этим заявлением. Было совершенно очевидно, что все хотят, чтобы Дэвид управлял оркестром. Я ощутила на своем лице румянец гордости, и в этом я смогу находить какое-то утешение, когда уже буду видеть Дэвида только из зрительного зала.

Дэвид поднялся.

— Могу ли я занять ваше внимание, джентльмены?

— Разумеется, — сказал Клод в своей необыкновенно экспансивной манере.

Дэвид, наклонившись ко мне, прошептал:

— Милая, если бы в ваших силах было изменить положение и передать руководство этим оперным театром в руки совета директоров, избавив его от влияния Клода, вы бы это сделали?