Книга Династия Дунканов, страница 18 – Дороти Дэниелс

— Я бы сказала, прежде всего поэтому. Она была миленькая, но ей не хватало дерзости, и у нее не могло быть детей. Во всяком случае, они ее обвиняли в этом. Она внезапно уехала и уже не вернулась. Старик почти готов на основании закона объявить ее мертвой. Он может так сделать, даже если она уехала не так давно, чтобы прошел достаточный срок для законного на это основания.

— Он, наверно, со временем женится снова, — сказала я.

— Кому он нужен? Весь Новый Орлеан знает, что он такое. Не будь он сыном Клода Дункана, его давно бы уже вызвали на дуэль и убили.

— Да, но деньги, — напомнила я. — Богатый мужчина всегда найдет жену.

Колин начала было что-то говорить, но потом явно раздумала. Она подобрала ложкой остатки пудинга с тарелки, поднялась и приготовилась унести поднос.

— Я бы вам открыла глаза и на мистера Лаверна Кейвета. Он любит хорошенькие личики, да и стройные ножки.

— Мистер Дункан упоминал о нем как о друге.

— Так и есть. Он часто сюда приезжает. Он живет в квартире на Бурбон-стрит, но здесь чувствует себя как дома и распоряжается как хозяин. И ждет от людей повиновения. С ним можно ладить, но все-таки держите на макушке хотя бы одно ушко.

— А что Одетта? — спросила я, рассчитывая разузнать обо всех этих людях, когда появилась возможность.

— Если бы я когда-нибудь обратилась за помощью на Ирландский канал, так это из-за нее. Она будет завидовать вам, потому что вы молоды. Остерегайтесь ее.

Прежде чем Колин подняла поднос, я на прощанье обняла ее.

— Ты действительно подготовила меня к возможным неприятностям, — сказала я. — Спасибо тебе. Думаю, теперь я смогу с большей уверенностью смотреть в лицо этим людям.

Когда я закрыла дверь, я снова была на грани изнеможения и собралась пораньше лечь спать. Я была довольна, что не получила приглашения на ужин к семейному столу, ведь они ни за что не оставили бы меня в покое. Я предпочитала быть сама себе хозяйкой.

Я отшвырнула всю подаренную мне одежду. Выложив те предметы гардероба Мари, которые надену завтра, я натянула на себя одну из ее ночных рубашек.

В девять я лежала в постели, погасив лампы. В доме стояла тишина, в комнате было темно, и сквозь этот покой пришли ужасные воспоминания о затонувшем пакетботе и гибели моих отца и матери. Я уняла рыдания, думая о Дэвиде Бреннане и о том, чем он может быть сейчас занят. Он был так любезен и заботлив, не говоря уж о том, что действительно спас мне жизнь, что я действительно уважала его и восхищалась им, несмотря на столь краткое знакомство. Я молилась о том, чтобы вскоре он уже дирижировал оркестром в опере и создал себе имя, а может быть и стал знаменитым. Едва ли я когда-то еще увижу его. Этим вечером мне казалось, что ни Клод Дункан, ни его жена не предоставят мне большой свободы, не говоря уж о том, чтобы позволить съездить, когда захочу, в Новый Орлеан.

Отныне моя жизнь круто изменится. Мне предстоит быть дальней родственницей и трудиться за стол и содержание. Вряд ли будут оговорены какие-либо финансовые условия, которые со временем облегчили бы мне возможность уйти, что я для себя уже твердо решила. На днях я должна буду поговорить с мистером Дунканом о какой-либо плате наличными за мои услуги, но пока я слишком зависела от него, чтобы поднимать эту тему. Если он меня выгонит, я скоро опять окажусь перед судьей и на сей раз наверняка буду заключена в тюрьму и отправлена работать на кого-то в поле, и труд там будет гораздо более изнурительным. Итак, я собралась извлекать из своего положения все возможное и выжидать благоприятного случая.