Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 116 – Мэри Джонстон

Он улыбнулся, потом нахмурился.

— Tempora mutantur^[121], – промолвил он сухо. – К тому же, насколько мне известно, Дрейк и Роли никогда не нападали на английские суда.

— Я тоже не нападал, – отвечал я.

Он откинулся на спинку кресла и воззрился на меня.

— Мы видели пламя, вылетевшее из жерл ваших пушек, слышали их грохот, и ваша картечь перерезала наш такелаж. Неужто вы ожидали, что я поверю вашему последнему утверждению?

— Нет.

— В таком случае вы могли бы уволить нас, а также и себя, от этой лжи, – холодно проронил он.

Джордж Сэндз заерзал на стуле и шепнул что-то секретарю Совета колонии. Молодой человек с ястребиным взором и волевым подбородком – то был Клэйборн, генеральный инспектор Виргинии, – отвернулся и принялся разглядывать море и облака. Как видно, любопытство в нем угасло, уступив место презрению, и с этой минуты разбирательство моего дела потеряло для него всякий интерес. Что до меня, то я придал лицу каменное выражение и смотрел в пространство, не удостаивая взглядом того, в чьей власти было избавить меня от последнего оскорбления, которое бросил мне губернатор.

Напротив двери, через которую ввели меня, была еще одна, закрытая. Внезапно из-за нее послышался шум короткой борьбы, затем скрежет поворачиваемого в замке ключа, дверь распахнулась, и в каюту вошли две женщины. Одна из них, молодая белокурая дама с прелестными карими глазами, полными слез, простерев руки, кинулась к губернатору.

— Я сделала все, что могла, Фрэнк! – вскричала она. – Видя, что она никак не образумится, я даже заперла дверь, но она очень сильная, хотя и нездорова… и она вырвала у меня ключ!

Дама посмотрела на красный след, оставшийся на ее белой ручке, и две слезы капнули с ее длинных ресниц на румяные щеки.

Губернатор с улыбкой привлек ее к себе и посадил на стоявший рядом с ним табурет. Затем он встал и низко склонился перед воспитанницей короля.

— Леди, вы еще не настолько оправились, чтобы покидать свою каюту, это подтвердит вам наш уважаемый главный врач, – сказал он учтиво, но твердо. – Позвольте мне проводить вас.

Все так же улыбаясь, он хотел было подойти к ней, но она остановила его поднятием руки, жестом таким величественным и таким молящим, что он был словно музыка, вдруг раздавшаяся в тишине каюты.

— Сэр Фрэнсис Уайетт, вы ведь джентльмен, а коли так, позвольте мне говорить, – молвила она.

Ее голос звучал так же, как в тот первый вечер в Уэйноке – пылко, нежно, умоляюще.

Губернатор застыл на месте, все еще улыбаясь и протягивая руку, постоял так несколько мгновений и сел. По каюте пробежал шепоток, словно ветер зашуршал в осенних листьях. Милорд привстал со своего кресла.

— Ее околдовали, – произнес он пересохшими губами. – Она будет говорить то, что ей внушено. Мы не должны слушать ее, господа, дабы не дать ей опозорить себя своими речами.

Моя жена стояла в середине каюты, сжав руки и слегка склонившись перед губернатором, но, услыхав слова Карнэла, тотчас выпрямилась, словно выстреливший лук.

— Вы позволите мне говорить, ваша честь? – спросила она ясным голосом.

Губернатор, искоса глядевший на подергивающееся лицо фаворита, кивнул и откинулся на спинку кресла. Лорд Карнэл вскочил на ноги, и воспитанница короля обратила свой взор к нему.

— Сядьте, милорд, – промолвила она, – не то эти джентльмены чего доброго подумают, что вы боитесь того, что я, несчастная заблудшая женщина, взбунтовавшаяся против короля, пренебрегшая своей честью и ставшая игрушкой в руках пиратской шайки, могу сделать или сказать. Право же, милорд Карнэл, человеку правдивому подобает большая смелость.