Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 108 – Мэри Джонстон

— Видите ли, капитан, я никогда не рассчитывал умереть в своей постели, – обронил он небрежно. – А раньше или позже – не все ли равно? И я хочу, чтобы вы знали: до того, как стать пиратом, я был джентльменом.

Оборотившись, он сдернул с головы шляпу и помахал ею своим бывшим товарищам.

— Эй, вы, мразь! – крикнул он им. – Я долго с вами якшался, и мне это надоело. Я хочу умереть порядочным человеком.

Это отступничество ошеломило пиратов, и среди них вмиг воцарилась мертвая тишина. Все как один уставились на человека в черном, шитом серебром камзоле, многие нервно облизывали губы, но ни один не проронил ни слова. Нас было пять человек, вооруженных и готовых стоять до конца; их было восемьдесят. Перед смертью мы могли многих из них отправить на тот свет, но в конце концов мы неизбежно должны были погибнуть, как и все, кто плыл на беззащитном английском корабле.

Воспользовавшись тишиной, я наклонился и шепотом сказал несколько слов жене.

— Я бы предпочла вашу шпагу, – ответила она тихим голосом, в котором не было ни уныния, ни страха. – И пусть моя смерть вас не печалит, она зачтется вам как еще одно доброе дело. А просить прощения должны не вы у меня, а я у вас.

Хотя время никак не подходило для галантных жестов, я встал на колено и на миг прижался лбом к ее руке. Когда я поднялся, Спэрроу коснулся моего плеча и прошептал мне на ухо:

— Есть другой путь – принять смерть не от людей, а от Бога. Посмотрите, и вы увидите сами.

Я посмотрел туда, куда смотрел он, и увидал, как близко мы подошли к полосе белой пены над рифом – этому знаку притаившейся под водой смертельной опасности. Взгляд пирата, стоявшего у руля, был прикован к тому же месту. Губы его сжались, брови сдвинулись, он весь сосредоточился на одном – благополучно провести корабль мимо подводных скал… Далекий гром прибоя, крики кружащей в вышине чайки, сверкающий пустынный берег, безоблачное небо, синий океан и глубоко-глубоко внизу – белый песок, где можно крепко уснуть вместе с другими почившими храбрецами, давно утонувшими, давно истлевшими. «И станет плоть его песком, кораллом кости станут»^[115]. Толпа пиратов взорвалась воплями ярости и голубым пламенем обнаженной стали. У самого моего уха просвистела пуля.

— Не стреляй! – заорал стрелку один из могильщиков. – Надо взять их живыми и посадить в трюм, чтобы потом, на досуге, казнить медленной смертью. А женщину никому не трогать, пока не бросим жребий и не установим очередь!

Могильщик и Испанец бросились вперед, остальные последовали за ними. Я обернулся, кивнул Спэрроу и, снова повернувшись лицом к нападавшим, крикнул:

— Тогда получайте, и да помилует Господь ваши души!

Пока я произносил эти слова, пастор кинулся на рулевого, одним ударом кулака повалил его на палубу и сам схватил рулевое колесо. Пираты и вздохнуть не успели, как он повернул руль вправо до отказа и направил корабль прямо на риф.

Ужасающий вопль взметнулся с палубы злодейского корабля и полетел к глухим небесам – ему вдогонку тотчас раздались радостные крики с английского барка. Толпа пиратов, охваченная ужасом, яростью и смятением, распалась. Одни принялись как безумные бегать взад и вперед, изрыгая проклятия и истошно вопя; другие попрыгали за борт. Несколько человек под водительством Испанца и могильщика ринулись по трапу на полуют, чтобы разделаться с нами.