Книга Его Высочество Пиц. Узы, страница 49 – Елена Бауэр

Павел, просыпаясь утром раньше жены, любил смотреть на спящую Аликс. Она была так мила, забавно, как ребенок, выпячивая во сне нижнюю губу. Волосы ее, рассыпавшиеся по подушке, пахли миндалем. Он удивлялся ее упругой, атласной коже. Дамы при дворе не брезговали пудрой, и чистую, сияющую кожу редко можно было наблюдать в столичных гостиных.

Тем утром Павел проснулся, но супруги уже рядом не было. Пиц на секунду испытал необъяснимую тревогу, но потом услышал внизу ее голос. Он спустился и застал жену, сидящую на ступенях террасы, играющую с маленьким пузатым щенком. Солнечный луч запутался в ее еще неубранных локонах. Лицо переливалось жемчужным перламутром в нежном утреннем свете.

Супруг сел рядом.

— Только бы не пришлось платить за такое огромное счастье… – сказала Аликс и сама испугалась своей мысли.

— Если только любовью и преданностью, – Павел обнял жену и прижал к себе.

— А ты счастлив?

— Со мной такого никогда не бывало раньше. Слов не подобрать! Я не могу сообразить, что именно со мною происходит, чувствую только что-то очень хорошее, светлое, отрадное! Все плохое осталось позади и теперь пред нами только любовь и радость!

— Мне сегодня приснилась девушка…

— Какая?

— Незнакомка… Грустная… Большие печальные глаза… Она хотела мне что-то сказать, но я не расслышала. Как будто она хотела меня предупредить…

— Это всего лишь сон, – Павел улыбнулся и, нежно убрав с лица Аликс прядь волос, поцеловал ее в лоб. – Но ежели б ты ее расслышала, знаешь, что она сказала бы?

— Что же?

— Что у тебя самый лучший муж на всем белом свете! – Пиц рассмеялся и, подняв супругу на руки, унес в комнату.

IX

Летняя жара в Петербурге переносилась с трудом. Даже солидные каменные дворцы, ошалев от пекла, едва не плавились, из последних сил сохраняя осанку. Жители столицы бежали за спасением на дачи и в загородные резиденции.

Перед отъездом Эллы и Сергея в Ильинское у них обедал Цесаревич. После трапезы дяде пришлось уехать в собрание, чтобы попрощаться с друзьями перед отпуском, а племянник уходить не спешил.

— Я с таким удовольствием вспоминаю эту зиму, приезд дармштадстких!

— Чудесное было время! Я всегда радуюсь, когда они здесь, с нами. А потом, когда уезжают, ощущается такая пустота… К счастью, любимый муж не дает мне скучать!

— Должен признаться, мне было особенно отрадно видеть Аликс… особенно ее, – щеки Наследника неожиданно залились краской. Ники прекрасно владел собой и редко показывал истинные эмоции.

Смущение Наследника было таким обаятельным, что Элла едва не улыбнулась.

— Теперь я тоскую, постоянно думаю о ней… – продолжал он. – Я был ею увлечен еще на вашей свадьбе. Но тогда мы были совершенными детьми, она уж несомненно. Сейчас, мне кажется, я влюблен и серьезно…

— Боже мой, Ники! Я была бы самой счастливой, если б у вас все сложилось. Я, безусловно, не могу говорить за нее, но чувствую, что ты ей так же небезразличен. Мне как-то сказали, что, если усердно молиться на освящении храма, Господь непременно услышит молящегося. От всего сердца я молилась за вас, чтобы Господь благословил и соединил вас, и в Иерусалиме, и у Павла в его церкви.

— Благодарю, тетенька! – к Ники вернулся смешливый тон. Он любил поддразнивать Эллу, называя «тетенькой», а она не была против.