Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 82 – Елена Бауэр

Далее в письме шли подробности о страшных расправах ЧК, жертвами которых стали его друг и муж Мариэтты. По слухам, ходившим в бывшей столице некогда великой империи, Кобылина перед смертью пытали – требовали выдать, где спрятаны его и Гришины сокровища. Зная Александра Михайловича, даже если и был где-то тайник с ценностями, под давлением он никогда бы ничего не отдал. Не такого он был склада. Вот если б попросили, поуговаривали, сослались бы на голодных детей и стариков – другое дело. Да и что он мог укрыть от этих вездесущих грызунов-вредителей в черных кожанках, рыскающих по городу в надежде присвоить или уничтожить бесценные шедевры искусства и архитектуры? Кое-какие сбережения Гриша постарался перевести в зарубежные банки еще до войны и Октябрьской революции. Небольшую наличность и побрякушки они с Верой Федоровной взяли с собой в дорогу и значительную часть уже истратили. Никто не ожидал, что так долго придется скитаться, подвергаясь постоянным поборам и откровенному грабежу со стороны новой власти. Автомобили, фабрики и магазины – все было на поверхности, не спрячешь. Их и национализировали в первую очередь. В скором времени очередь должна была дойти и до домов. Что же тогда? Что еще там могло остаться? Григорий отказывался понимать, за что эти изверги замучили до смерти его самого верного друга и компаньона.

Про Глеба писали, что его вместе с другими заложниками-офицерами затопили на барже в Финском заливе. Бедная Мариэтта! Хоть Елисеев раньше и недолюбливал мальчишку, теперь у него сердце разрывалось на куски. В чем была вина этого юнца, который и жизни-то еще не видел? В том, что в патриотическом порыве он пошел защищать Родину, рискуя своей жизнью? За этот благородный порыв он должен был поплатиться жизнью? Так отблагодарил его народ за ратные подвиги во имя отчизны?

Неизвестно, были ли все эти чудовищные подробности зверств реальными, но появились они не на пустом месте. Пытки и затопленные с заложниками баржи, к несчастью, уже не были редкостью, поэтому так легко жителям Петрограда верилось в зловещие детали.

На Гришу одна за другой накатывали эмоции. Оцепенение, ужас, гнев. Елисеев вскочил, чтобы собраться и ехать в Петроград. Душа требовала призвать к ответу всех виновных в кровожадных расправах. Вдруг резкая боль сковала его грудь. Григорий не мог вздохнуть. Он попытался расстегивать ворот рубахи, но в глазах потемнело, и он рухнул навзничь.

Вернувшаяся с рынка Вера Федоровна застала супруга, распластанного на полу. Выронив корзину с продуктами, она в панике заметалась вокруг Григория, безуспешно пытаясь поднять его сама. Не хватало сил. Тогда она бросилась за кухаркой и садовником. Все вместе они перетащили Елисеева на диван. Он был еще жив. Срочно послали за доктором.

Врач, осмотрев больного, лишь поцокал языком.

— Умоляю, доктор, скажите, он будет жить?

— И рад бы обнадежить Вас, Вера Федоровна, но, похоже, миокарда Григория Григорьевича сильно изношена. Нужен полный покой. Любое волнение – смерти подобно. Постарайтесь убедить его соблюдать режим, это успокаивает. Обычно мы рекомендуем избегать кулинарных излишеств, однако в наши дни это звучало бы издевательски. А посему я дам Вам противоположный совет – необходимо хорошо питаться. И не забывайте про ежедневные променады по терренкурам. Миокарду нужно тренировать. Но это потом, после того, как он придет в себя и восстановится… Если он придет в себя, чего я не могу обещать… Полагаю, если ночь переживет – выкарабкается…