Онлайн книга «Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети»
|
Часть общества, которая почитала убийц, как героев, ждала, что их найдет достойная награда. Остальные надеялись, что Государь проявит твердость характера, и преступники понесут суровое наказание. Вскоре стало известно, что Феликс Юсупов был сослан в свое же имение, а великий князь Дмитрий Павлович был отправлен на службу в Персию. — Как же так? Офицера вместо каторги отправили на войну. Вот уж наказание! Словно он без этого не обязан служить! – недоумевал Григорий Григорьевич, протягивая руки к камину, чтобы согреться. Зима в январе 1917 была переменчива, как капризная женщина – то пригревала, то обдавала ледяным холодом и хлестала по лицу колючим ветром. Однако, несмотря на мягкость наказания, многие члены императорской семьи и его нашли чрезмерным. Они обратились к Государю с просьбой смилостивиться и не отправлять Дмитрия в Персию. Прошение было подписано многими великими князьями, что должно было дать понять царю, что Романовы его не поддерживают. Николай II решения своего не изменил. В ответ родственники получили от него короткую резолюцию – никому не позволено убивать. Григорий Григорьевич не знал об интригах в царской семье, но он не мог не слышать бесконечного злобного ропота в высшем обществе, обращенного против императора. В Петроградских салонах все громче и наглее высказывались идеи о свержении Николая II. Громче всех шипела, брызгая ядом и раздувая капюшон из своих императорских амбиций и притязаний на трон, великая княгиня Мария Павловна. Дети Григория Григорьевича были среди тех, кто убийство Распутина поддерживал. — А что Манефа в хвостах за песком о Распутине болтают? –поинтересовался Сергей у няньки, когда та вернулась из магазина, отоварив карточки на сахар. — О бесе ентом? Та бают, что собаке собачья смерть. Умертвить, бишь, пса ентого тяжко было, силища у него сатанинская. Ужо яду в нем тьма и пуля во лбу, а он все одно встаеть и идеть. — Да ну тебя, Манефа, – не мог сдержать Сергей смех: – Сама-то веришь в это? Что ж никто не жалеет его? — Спаси Христос! Рази можно демона жалеть-то? Что ж не видали мы что ли, как он с царицей-то хороводил? — Где ж вы это видели? — Дык памплеты с картинками всюду. Срамота одна! Аль ты сам не видал? Сергей безусловно был рад, что простой столичный люд поддерживает устранение Распутина. С другой стороны, он чувствовал тревогу от того, насколько наивны эти люди, верящие любому напечатанному слову или картинке в памфлете. Даже Манефа, со своей глубочайшей житейской мудростью, иногда поражала какой-то детской доверчивостью. III Каждый житель России вступил в 1917 год со своими чаяниями и надеждами. Простые люди загадывали пережить еще один тяжелый военный год. Армия надеялась на победу над врагом, которая теперь была вполне реалистична. Не зря ходили слухи о том, что Вильгельм просил у Николая сепаратного мира. Великие князья лелеяли мечту о дворцовом заговоре, представляя в своих смелых фантазиях, как царицу постригут в монахини, а на трон посадят бывшего главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича, или, на крайний случай, брата царя, Михаила Александровича. Великая княгиня Мария Павловна загадывала, чтобы на престол взошел один из ее мальчиков. Однако в конце января Николай II пыл родственников немного поостудил, удалив наиболее активных участников фронды из Петербурга. В это время Думские смутьяны упивались надеждами на свержение абсолютной монархии, а самые отчаянные грезили о республике. Лишь Владимир Ильич Ленин в далекой зимней Швейцарии не разделял радужных надежд презираемых им российских либералов и не верил в возможность скорой революции в России. |