Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 116 – Елена Бауэр

С приходом красных Вера стала получать весточки от Гули. Он писал, что работает хирургом в военном лагере под Екатеринодаром, который пролетарии, питающие слабость ко всему красному, переименовали в Краснодар. Рассказывал о довольно гуманном отношении большевиков к сдавшимся в плен казакам армии генерала Морозова. Из-за бесконечных и безграничных зверств комиссаров верилось в это с трудом, однако безоговорочное доверие Гуле заставляло принимать его слова как факт. Вообще, в его тоне зазвучали теплые нотки в отношении Советской России. Если раньше он лишь пытался объяснить логику поведения новой власти, теперь он старался судить объективно и замечал не только крайнюю жестокость, но и попытки измениться к лучшему. В конце концов, в страшной гражданской бойне не было безгрешной стороны. У всех руки были в крови. Вскоре врач и вовсе велел семье ехать в Петроград, поскольку сам собирался туда перебраться при первой же возможности. Гуля не был участником гражданского конфликта, он лишь спасал людей, каким бы цветом они себя ни помазали – и красных, и белых, поэтому ни к нему, ни к его родным у Советской власти не должно было быть претензий.

Пете ничего не оставалось, как присоединиться к семье брата. Он поклялся Гуле оберегать его жену и дочь, поэтому обязан был заботиться о вверенных ему женщинах, пока старший брат не воссоединится с ними. Да и какая разница, где быть под большевиками – в Питере или в таком же красном Киеве? К счастью, молодость позволяла Петру принимать все сюрпризы судьбы, даже самые неприятные, легко, без надрыва. Молодой человек мог адаптироваться к любому строю и всякому месту. Новая власть не вызывала у него симпатий, но необходимо было найти способ выживания и при ней, отбросив тщетные, бесплодно бередящие душу надежды на успех бывших царских генералов. В ноябре, когда Врангель эвакуировал остатки белого движения из Крыма, гражданская война в России закончилась. Хотелось верить, что на смену братоубийственной войне придет прощение, мир и покой. Хотелось… Хотелось пребывать в счастливом неведении и закрыть глаза на красный террор в Крыму, устроенный венгерским коммунистом Белой Куном и уроженкой Киева, Землячкой, расстрелявшими отказавшихся от эвакуации офицеров армии Врангеля и прочих мирных обывателей, которые симпатизировали белому движению. Если бы волны Черного моря могли говорить, они бы, рыдая, поведали, сколько преданных сынов России упокоились в пучине, развеяв любые туманные надежды на благостное будущее. Кровавые репрессии задавали четкий вектор развития взаимоотношений советской власти с классовыми врагами, пусть даже поверженными. Самым сложным в ближайшие десятилетия будет угадать – враг ты или нет. Ведь даже если ты себя врагом искренне не считаешь, нет никаких гарантий, что тебя им не определят.

XI

Париж в цветах Клода Моне с уютными уличными кафе, вкусным вином и романтичным туманом над Сеной был прекрасен даже вопреки тяготам первой мировой войны. Теперь же фанфары победы обволакивали его флером дополнительной привлекательности. Победители всегда притягивают к себе магнитом. Сирым и убогим хочется прильнуть к триумфатору, как к источнику силы, который может поделиться энергией счастья и везения. Но самое главное, чем манила к себе столица Франции несчастных беженцев из России – там не было большевиков и гражданской войны.