Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 153 – Елена Бауэр

— Умоляю, вернись ко мне! Брось эту куртизанку! Она тебя околдовала! – рыдала Маша, осыпая руку Григория поцелуями.

Гриша вырвал руку. От брезгливости его чуть не передернуло. Он быстро встал, схватил Машу за плечи, поднял и посадил на стул.

— Прекрати устраивать балаган! – зло процедил он сквозь зубы.

Посетители кафе с любопытством наблюдали за скандальной сценой.

— Я спросил, сколько ты хочешь, чтобы мы разошлись полюбовно?

— Ни за какие деньги я свою любовь не продам! – гордо заявила Маша. – Хочешь от меня избавиться? Хорошо! Если ты ее не оставишь, я покончу с собой!

Она надеялась, что Гриша начнет ее отговаривать. Но этими словами она только разозлила его. Он не терпел ультиматумов и манипуляций. Маша ушла. Григорий не попытался ее остановить.

XV

Когда Маша вернулась домой, на ней не было лица. Манефа ужаснулась, поняв, что встреча была, скорее всего, с Григорием и сложилась крайне неудачно. Она переживала, что Маша снова впадет в апатию и сляжет. Но та, хотя и была сильно расстроена, не заперлась в комнате. Она напряженно что-то обдумывала. Когда домочадцы к вечеру вернулись домой, она присоединилась к общему обеду за большим столом. Манефа сочла это хорошим знаком.

Вечером посидели в гостиной, выпили по бокалу вина, обсудили последние новости. Затем все разошлись по комнатам. Манефа убрала со стола, отнесла посуду кухарке, чтоб та перемыла, и тоже пошла спать. Как назло, сон не шел, и старушка взялась за вязание. Это занятие ее успокаивало. Петля за петлей, и Манефа стала проваливаться в дремоту.

Вдруг этажом выше скрипнула дверь и послышались шаги. Пока Манефа встала со своего кресла и вышла в коридор, там уже никого не было. Но отчего-то сердце ее было неспокойно. Она взяла лампу, не желая разбудить жильцов ярким электрическим светом, и пошла наверх. Прошла мимо хозяйских спален, в которых разместились сыновья, вдруг она заметила, что в комнате Маши дверь закрыта неплотно. Нянька тихонько отворила дверь и зашла внутрь. Марии Андреевны в кровати не было. Ужас охватил Манефу.

Со всей возможной скоростью она бросилась к Гуле. Она тарабанила в дверь, пока на пороге не появился заспанный молодой человек.

— Что случилось? – встревоженно спросил он.

— Маши нет! Чую, беда пришла!

Гуля в домашних брюках, накинув на рубаху жакет, побежал за Манефой. Та, покрыв капот лишь платком, поспешила на улицу.

Была теплая июньская ночь. Тишина. Ни души вокруг. Куда же могла деться Маша? Гуля с Манефой побежали к Малой Невке. В ужасе они увидели в воде всплывшую белую ночную рубаху, которая окружила Марию Андреевну, словно парус тонущего корабля. Она делала непонятные взмахи руками, то ли пытаясь грести, то ли нырнуть. Не раздумывая, Гуля бросился в воду и вытащил мать. Ее трясло, словно от мороза, хотя вода не была ледяной. Мокрая ночная рубашка облепила ее старое тело. Сын не мог смотреть на нее без боли. Он укутал ее в свой жакет и повел домой. Манефа, тихонько причитая, шла сзади.

Придя домой, Гуля накапал матери успокоительные капли, после чего отвел ее в свою комнату. Он велел Манефе ночевать в комнате у Марии Андреевны и не отходить от нее и завтра, не оставляя ни на секунду одну.

На следующий день Гуля пришел к матери с серьезным разговором. Попросив Манефу выйти, он начал свою отповедь.