Книга Развивающий скачок, страница 134 – Константин Борисов-Назимов

— С чего бы это? — не выпуская добычу, проговорила та.

— Очень похожа, — честно признался я. — Такая же целеустремленная, когда увидела что-то что блестит и возжелала!

— Ой-ой-ой, а ты тогда лис под деревом! Уговорил беззащитную ворону, навешал лапши на уши, получил чего хотел и бежать! — она сделала вид, что обиделась, но занятие свое не бросила.

— Так мы же по обоюдке, — погладил я ее по черным как смоль волосам, с которыми, в том числе и проассоциировалась у меня ворона. — И потом, не сильно-то я тебя на этот раз уговаривал!

— Нахал! — невнятно сказала та, вновь стараясь добиться своего.

Думаю, она бы смогла, нет, уверен, но нам помешали. Около мерса остановилась ржавая четвертая модель жигулей, с мятой бочиной. Из тачки вылезло двое парней, чуть моложе меня и с наглыми рожами заглянули в лобовое стекло. Один из них коротко хохотнул, второй покивал и вернулся в тачку.

— Макс! — забеспокоилась Галка. — Они нам ничего не сделают?

— Это вряд ли, — хмыкнул я, прикидывая, что в драке у парней шансов мало.

Не выглядят те накаченными, так, мелкая борзота, которая ловит на трассе или около нее парочек и денег сшибает. Впрочем, ходят слухи, что заработать могут прилично за один день. Иногда с ними в паре и плечевые подрабатывают, но только тогда, когда дальнобоев нет. Женщины, коих молва прозвала плечевыми ведут своеобразный образ жизни. Любительницы путешествий с обязательным условием, что дальнобой не откажет в интиме. Может это такая болезнь? Хрен знает, но их поведение — загадка для многих. Какой смысл путешествовать из одного конца страны в другой в кабине грузовиков? Нет, им из денежек что-то перепадает, но в разы меньше, чем тем, кто на трассе стоит и занимается проституцией. Кстати, последние редко пользуются популярностью у водителей фур, если только иностранцы из европы. Правда, встретить в России фуру с немецкими или еще какими-нибудь зарубежными номерами — редкость. Обычно нанимаются наши парни, за перевозку им платят в несколько раз, если не в десятки, меньше.

— Дядя! Контроль нравственности! — постучал в стекло оставшийся у мерседеса парень. — Выходь! С тебя штраф!

— Макс! Смотри! — нервно застегивая пуговку на блузке сказала Галина.

Пальчики у моей спутницы подрагивают, блузку наизнанку на себя одела и никак не может справиться с петлей и пуговицей. Да я уже и сам вижу, что второй парень нацепил себе на рукав красную повязку (на хрена?), а в руках у него бейсбольная бита, раскрашенная под гаишный жезл. Господи, какие же они дебилы! Неужели не понимают, что в свежем мерсе, стоящем у дороги, им если и обломятся бабки, то потом отдать придется больше!

— Вылез я сказал! — заорал парень с битой и хлопнул ту ладонью.

— У них девки в тачке, — удивленно сказала Галина, а потом вцепилась в мой локоть: — Макс! Не ходи! Заводи и погнали, на трассе легко оторвемся.

— Ага, сщаз! — широко улыбнулся я и разблокировал двери мерса, спокойно вылез из машины.

Хладнокровно заправился, застегнул ширинку, а потом на парней посмотрел:

— И чего надо, дружжинички?!

— Штраф с тебя, — как-то неуверенно заявил первый блюститель нравственности.

— И сколько? — заинтересованно спросил я, сунув руку под мышку, где в кобуре ТТ ждет своего часа.

Махать кулаками передумал, нет желания пропустить какой-нибудь глупый удар. А бита ошибок не прощает, череп может не выдержать, лечись еще потом.