Книга Дебют. Жить в СССР, страница 75 – Константин Борисов-Назимов

— Стой! Обними меня! — развернулся к Лиде.

— Очумел⁈ Ты чего⁈ — попыталась та вырваться.

— Стой тебе говорю! Делаем вид, что целуемся, тогда нами точно не заинтересуются! — объяснил я девушке.

— Если Кеша узнает…

— Сами расскажем, стыдиться нечего, — ответил ей и добавил: — Или ты и в самом деле меня целовать задумала?

— Ещё чего, ты не в моём вкусе, — фыркнула молодая женщина, у которой от начинающейся недавно истерики и следа не осталось.

Тем временем, милицейский УАЗ остановился у подъезда, из которого мы с Лидой недавно вышли. Хлопнуло пара дверей, один из милиционеров в нашу сторону указал и рассмеялся. Что он напарнику сказал я не расслышал, но не это главное, нами действительно не заинтересовались, наряд скрылся в подъезде.

— Сейчас тебя обниму, и мы медленно уйдём, — сказал девушке, вжавшуюся головой в мою грудь.

— С тобой спокойно, чувствую себя защищённой, — не к месту сказала та.

— Только Иннокентию этого не говори, а то он не поймёт, — усмехнулся я, подумал и добавил: — Лене тоже не вздумай о таких своих эмоциях рассказывать, а то она мне плешь проест.

— Незаметно, что ты лысеешь, — парировала художница и попросила: — Отведи меня уже к Фролову. Переживаю за него, крепко ему досталось.

Мы свернули между домами, пересекли небольшой сквер, в котором никого, что удивительно не встретили. Наверное, их приезд милицейского наряда распугал. Время от времени проводились рейды и тратить время в участке никто не хочет. Прошли между гаражей и столкнулись с десятком парней, которые нас начали окружать, да меня узнали.

— Это же Горец с бабой! — раздался чей-то возглас.

— С девушкой, — поправил я. — Что за шум, кого бить собрались?

Самое интересное, в темноте лиц плохо видно, к какой местной группе парни принадлежат непонятно, проблема ещё в том, что находимся на стыке районов.

— Задолжал нам кое-кто из Кировских, — подошёл ко мне парень, в котором опознал Бурого. — Кречета знаешь?

— Пересекались когда-то, — подумав ответил я.

— Давно? — с надеждой в голосе, спросил Бурый.

— Точно не помню, с месяц назад, — пожал плечами и предложил: — Если денег должен, то при встрече скажу, чтобы отдал. У девятого дома, — указал направление, — Бобик милицейский стоит, вы бы осторожнее гуляли.

— Вот непруха! — сплюнул себе под ноги один из парней. — И что теперь?

— Уходим к себе, — подумав, объявил Бурый разглядывая Лиду. — Эх, хороша цыпа, Горец, где только таких находишь?

— Секрет, — хмыкнул я.

— Ты это, подруга, — обратился кто-то из парней к художнице, — если тут гулять будешь, а к тебе подвалят, то не тушуйся, сразу про Горца скажи. Его уважают, не тронут, раз ты его баба.

— Я не его! — возмутилась Лида.

Вот кто её за язык тянул⁈ Бурый-то с Клешнёй всегда на ножах был, вряд ли они померились.

— А чья тогда? — подошёл к нам вплотную какой-то малолетка. — Горец, если не твоё, так делись! Правильно братва⁈

— Зубы выбить? — ласково поинтересовался я. — Куда ты лезешь, когда старшие базарят? Кем себя возомнил? — глянул на Бурого и головой покачал: — Слушай, тебя не уважают или сместить хотят? Ты поговори с подрастающим поколением, проведи профилактическую беседу.

— Обязательно, — зло процедил заводила этой компании и объявил: — Мы уходим, нельзя своих обижать! Да и перетереть нам надо, Горец прав, что-то многие от рук отбиваться стали. Самостоятельности захотели? Так никого не держу, но обратно не приму!