Книга Травник, страница 68 – Константин Борисов-Назимов

— Ты кто? — спросила девочка, подняв на меня свои большие глаза.

— Больной, лечусь тут, — поднял я руку в гипсе. — Слушай, а ты чья будешь? Вроде никогда тебя не видел. И еще, где тут больная-то, чья мать в коридоре с доктором спорит?

— Я и есть больная, — тяжело вздохнув, ответила девочка. — Тут еще никогда не была, а доктор он хороший, понимающий, сделать только ничего не может. Маму очень жалко, одна она останется, совсем одна. Хотя, может Лай и Барсик ее немного утешат, когда меня не станет.

— А это кто? — сглотнув непроизвольно возникший ком в горле, спросил я.

— Ты про Лая и Барсика? Неужели непонятно? Это наша собака с котом! — осуждающе посмотрела на меня девочка.

— Понятно, — кивнул я и присел рядом с ней на кушетку. — Скажи, а почему ты во взрослой больнице оказалась?

— Как заболела, так мы уже много, где побывали, — ответила та и на ее глазах выступили слезы.

— Ты чего? — забеспокоился я.

— Очень больно, но скоро все пройдет, маме не говори, — прошептала та и закусив губу свернулась калачиком.

Погладил ребенка по голове, по ее вьющимся русым волосам и направил часть своей энергии для диагностики и обезболивания. Неожиданно, но обратная связь не сработала, однако, девочке стало лучше.

— Странно, боль еще есть, но не такая сильная, — удивился этот мужественный ребенок. — Обычно она проходит полностью. Неужели наступает момент, когда мне как брату будут колоть наркотики, чтобы сильно не кричала?

— Все будет хорошо, — улыбнулся я ей и подойдя к стойке с медицинскими инструментами, взял ножницы для снятия гипса.

Собственно, за этим-то медицинским инструментом и направлялся. Конечно, рассчитывал упросить медсестру помочь. На дежурстве Лариса, девка та еще и редко читает назначения врачей, больше приходит потрындеть, да глазки построить. Однажды мне так и заявила:

— Нормальный ты парень, не будь настолько загипсованный, то обязательно с тобой покувыркалась!

— Так в чем проблема? — хмыкнул я ей в ответ. — Кое-какие функции выполнить могу, там переломов нет.

— Не, ты же толком и приласкать не сможешь! Пойду на третий этаж, там бравый майор с язвой лежит и готов к труду и обороне! — весело рассмеялась и только полы халатика взметнулись, оголяя стройные ножки.

Да, больница живет свое жизнью. Флиртуют медсестры, образуются короткие связи. Кто-то с кем-то ссорится, ругается, плачут родственники, благодарят врачей за спасение своих близких. И даже не помеха облезшие стены и давно не делавшийся ремонт.

— Ты чего там делал? — поинтересовался Семен Петрович, с которым столкнулся в дверях процедурной.

— Лариску искал, — честно признался я.

— Она где-то бегает, — покивал задумчиво врач. — Ничего так и не вспомнил? Боли еще есть?

— Нет, — отрицательно мотнул головой.

— Вот и хорошо, — невпопад ответил врач и тяжело вздохнул. — Ты иди, отдыхай и попытайся свое имя вспомнить, а я тут с маленькой пациенткой побеседую.

Я вышел в коридор и увидел подпирающую стену мать девочки. Не сказал бы, что она молода, лицо от слез опухло, под глазами синяки, уголки губ печально опущены, морщинки около глаз и рта. Дочка очень похожа на мать, почти ее копия, если сбросить разницу в возрасте. Глаза большие темно-синие из которых крупные слезы капают. Она мне печально улыбнулась, провела ладонью по лицу, а потом достала из сумочки носовой платок и высморкалась.