Книга Магический песок и артефакты, страница 121 – Константин Борисов-Назимов

— Это еще почему? — устало прохрипел я.

— А тогда сдам тебя герцогу! Компромата-то на тебя у меня выше крыши!

Неожиданный поворот, сижу и размышляю, где мог проколоться и что ей известно. На предложения змейки и филина образумить и успокоить даму ответил отказом. Но, черт возьми, для чего ей участие-то потребовалось в поисковом походе и почему именно я?! Нет, не хочу такого счастья, нужно что-то делать. Встал и потер шрамик, после чего резко сделал к ней шаг и, обняв, стал целовать, жестко и страстно, надеясь ее таким образом оттолкнуть от данной затеи.

— Осторожно! — воскликнула змейка, а филин захлопал крыльями, влетая в окно.

Но, похоже, артефакты опоздали, так как я почему-то резко ослаб и мешком свалился к ногам Селатии.

Двинуть не могу ни рукой, ни ногой, даже моргнуть не получается. А в кабинете начинают кипеть страсти. Филин ухает, змейка подняла голову с запястья и шипит на журналистку, а та, сперва резко отпрянув к стене, бросается ко мне со словами:

— Вениамин! Прости, не хотела и вообще это не я!

Ага, не она, как же! Приложила чем-то, да так, что и с артефактами связаться не могу. Раз за разом посылаю им команды, но они меня не слышат и что-то явно задумали. Селатия начинает склоняться надо мной, не обращая внимания на грозных филина и змеюку, но ее что-то не пускает. Женщина бьет по воздуху кулаком и ее отшвыривает в сторону к самой стене.

— Что за чертовщина?! — трясет она головой.

— Хозяин… — доносится до меня приглушенный возглас филина. — Ответь! Никак не могу в твое сознание пробиться!

— Веним, мне необходимо знать, что у тебя болит! — возник голос и змейки.

А вот журналистка и шага сделать не может, ее движения упираются в поставленные моими артефактами щиты, к такому выводу пришел, ибо больше них некому.

Продолжаю лежать и таращиться на женщину, которая уже матерится, не скрывая своего раздражения. Непонятно откуда у нее в руке появился миниатюрный револьвер и, нацелив его в сторону двери, она нажала на курок. Хлопки выстрелов не слишком громкие, но вполне себе понятные и стоит ждать, что сюда сейчас ворвется, как минимум, ее охранник.

— Полог тишины так не прошибить, — прошипела змейка и вновь стала допытываться, что у меня болит.

Хорошо хоть филин немного успокоился и не ухает. Он расположился рядом с моей головой, но не спускает глаз с Селатии.

— Да ничего у меня не болит! — в сотый раз ответил браслету. — А двинуть ни одной частью тела не в силах.

— Услышала! Отлично! — радостно прошипела змейка, а филин радостно ухнул. — Болит чего, ломит, мутит, привкус во рту? Язык не распух, он шевелиться может?! Зрение как? Слышать все хорошо? — засыпал меня вопросами обеспокоенный артефакт.

— Ничего не болит, даже губа, язык не слушается, но не распух, — мысленно ответил змейке, которая шикнула и сразу же вонзила мне клыки в руку.

— Ты офигела совсем! — воскликнул я, подпрыгивая и хватаясь за укус. — Черт! Больно-то как!

— Зато язык двигаться стал, — прокомментировала довольно змеюка, обвивая запястье и прикрывая глаза.

— Хозяин! — вспорхнул на стол филин. — Что прикажешь делать с напавшей? Могу щиты медленно сжимать, тогда она задохнется от нехватки воздуха, если сперва сломанные кости ее к богам не отправят!

— С чего такая кровожадность? — поинтересовался я, тря щетину и не спуская глаз с журналистки, которая смущенно улыбается, но револьвер пока не убрала. — Она же меня могла пристрелить, но не стала, а шарахнула чем-то другим.