Книга Отставникъ, страница 68 – Константин Борисов-Назимов

— Во что еще забавное играть приходилось? — задался вопросом и мгновенно вспомнил, как гонял шарики в портативном устройстве, которые следовало разместить в отведенных местах. — А еще есть кубик Рубика, — хмыкнул себе под нос.

Похоже, нащупал одну из золотых жил, где вложения минимальны, а окупаемость мгновенна. Разумеется, при правильном подходе и, если эти вещи тронут умы населения, окажутся к тому времени, когда они заинтересуют общество. С другой стороны, это же своего рода азарт, от которого не так-то просто избавиться. Если подойти с умом, то заработать на этом удастся столько, что хватит на многое. Еще и игровой журнал учредить или газету, соревнования проводить и брать символическую плату с участников, которая в итоге принесет прибыль. Хм, остается наметить план и разработать то, что народ примет на ура, а уже после и влиять на происходящие события. Впрочем, если все получится на начальном этапе, то и это уже скажется на настроениях в обществе.

— Михаил Юрьевич, надеюсь, вы не заскучали, пока меня дожидались? — раздался голос импресарио.

— Иван Сергеевич, не волнуйтесь, все нормально, — поднялся я.

— Тут рядом есть кафе, не желаете испить по чашечке кофею? Угощение с меня!

— С удовольствием, — кивнул ему, теряясь в догадках, что же ему от меня потребовалось.

К основному разговору он приступил не сразу. Пообщались на отвлеченные темы, обсудили не лучшие слухи с фронта. Господин Жуков задал парочку на вид невинных вопросов, пытаясь определить, как отношусь к власти и какие взгляды имею.

— Значит, считаете, что радикальное изменение политики окажется вредно империи? — подвел он итог из моих слов.

— Когда рушится стабильность, то это ничего хорошего не приносит, — спокойно ответил я, наблюдая за посетителями.

В основном люди интеллигентные, при этом разного сословия. Ну, совсем работяг не наблюдаю, в основном так называемый средний класс, к которому отношу себя и своего собеседника.

— Политика вещь неблагодарная, а я и Вера люди творческие, отношения к этому не имеющие, — неискренне произнес Жуков.

— Иван Сергеевич, простите великодушно, но вы лукавите, — спокойно глядя в глаза импресарио, произнес я. — Вы же не ради красного словца пытались о моих взглядах разузнать. Будьте добры объясниться.

Господин Жуков поежился под моим взглядом, достал из кармана носовой платок и протер лысину, вздохнул и признался:

— Каюсь, надеялся понять, не относитесь ли к радикалам или, прости Господи, меньшевикам или большевикам.

— Так бы прямо и спросили, — пожал я плечами. — Нет, им не симпатизирую. Но готов действующую власть критиковать за глупость, дурость и продвижение указов в своих личных целях. Правда, мои возможности таковы, что голос никто не услышит.

— Как и мой, — покивал Жуков. — Так вот, боялся, что если сойдетесь с госпожой Холодной, то на нее повлияете. Верочка очень легко поддается внушению, влюбчива и способна совершать безрассудные поступки, — он вздохнул и перевел взгляд на саквояж. — Представьте, она в пику супругу, решилась участвовать в автогонках, при этом за рулем ни разу не сидела. Ее цель доехать до финиша не последней. Закатила мне скандал, заставляя приобрести автомобиль.

— А почему наличные? — удивился я.

— Чтобы уже сегодня приехать на машине к театру, — закатил глаза импресарио. — Верочка порой очень упряма. Поручик, дорогой вы мой, скажите, а, случайно, не умеете ли управлять автомобилем? Это было бы просто спасением!