Книга Отставникъ, страница 21 – Константин Борисов-Назимов

— Совсем забыл! Этак ей проспорю, — хмыкнул себе под нос и принялся нагружать мышцы.

В эту ночь, моим достижением стало — немного приподняться, пошевелить головой и подтянуть ноги.

— Похоже, за отведенное самому себе время никак не успею научиться ходить, — резюмировал, когда не осталось сил даже пальцем пошевелить.

Так и оказалось, следующая неделя прошла в изнурительных тренировках, чтении газет, пикировках со своей сиделкой и парой разговоров с Ботвиновым. Про наш спор Анастасия не напоминала, только подбадривала, что мои успехи ее впечатляют. А вот овладеть телом оказалось сложно. Прежде, чем сделать шажок, приходилось концентрироваться, представлять, как ступня отрывается от пола, потом нога разгибается в колене, после чего делается движение вперед, а потом она распрямляется. Сложнее всего оказалось перенести вес тела вперед и не потерять равновесие. Меня штормило и качало из стороны в стороны словно пьянчужку, напившегося до чертиков. Дар, если его и получил, никак о себе не заявлял. Я даже больше не видел свечение вокруг ладони врача, когда тот меня осматривал. Из статей в газетах сделать какие-либо выводы оказалось сложно. Но в госпиталь поток раненых не прекращался и стали гулять слухи, что на фронте дела не так хороши, как об этом пишут. А еще смущало, что приходилось пользоваться уткой. При этом моя сиделка радовалась, когда у меня нормализовался стул.

— Настя, как думаешь, сегодня смогу дойти до помывочной? — поинтересовался я.

— Михаил, уверена, мы с тобой справимся, — ответила та.

С девушкой мы уже окончательно перешли на ты, но временами она еще выкала, когда о чем-то глубоко задумавшись, либо язвила. А на язычок она остра!

— Нет, хочу без твоей помощи справиться. Пусть наше пари и проиграл, но с опозданием, должен в собственных глазах реабилитироваться.

— Ой, господин поручик, о чем это вы? Неужто собрались меня бросить? — ответила моя сиделка.

В ее интонациях проскочила тревога, при этом она хотела ее скрыть.

— Госпожа Исаева, — такая у девушки фамилия, — не извольте беспокоиться, от своих слов не отказываюсь. Я русский офицер и в моей чести прошу не сомневаться!

Резковато сказал, но вопрос с просьбой Насти давно следовало закрыть. Сразу после того, когда понял, что переоценил свои силы.

— Прости, моя вина, что заранее не рассказал, но ты отправишься со мной, когда смогу нормально передвигаться. С Аристархом Георгиевичем это уладил, он обещал подготовить письмо и позаботиться о твоей командировке с последующим увольнением, как только поступишь в медицинский институт, — объяснил девушке, на лице которой мрачное выражение сменилось на счастливую улыбку.

— Спасибо большое, я ваша должница!

— Не благодари, это мне с тобой еще рассчитаться нужно, — отмахнулся я, делая осторожный шажок к двери.

Казалось бы, коридор не такой и длинный, метров двадцать от моей импровизированной палаты до уборной, рядом с которой находится помывочная. Так вот, это расстояние преодолел за полчаса, семенил словно старый дед, после нескольких шагов отдыхал по минуте, а то и по две. Но главное — дошел и ни разу не упал. Настя меня только два раза поддержала, да и то когда мимо провозили раненых на каталках. Кстати, сам коридор госпиталя чист и опрятен, есть даже диваны для посетителей, на подоконниках цветы в горшках, на стенах плакаты о различных заболеваниях и чьи-то портреты. К своему стыду, ни одну известную личность не опознал, а интересоваться у Насти не стал. Не захотел прослыть невежей.