Книга Отставникъ, страница 13 – Константин Борисов-Назимов

Глава 2. ОТСТАВНИКЪ

Восстановление, как обычно, проходит через боль и силу воли. Мне есть с чем сравнивать и знаю, про что говорю. Уже к вечеру понял — возможности организма большие, иначе не объяснить, что сумел на кровати двигаться. Да, про то, чтобы сесть речь не идет, но прогресс стремительный и он радует. От сестры милосердия я скрыл свое состояние, не захотел девушке об этом рассказывать. Анастасия и так удивлена моему спокойствию и хладнокровию, сама об этом сказала, когда обедом кормила.

— Михаил Юрьевич, вы идеальный больной, — скармливая мне очередную ложку бульона, заявила девушка.

— Милая барышня, считаете, что это плохо?

— Ой, не называйте меня так, — отмахнулась Анастасия. — Какая из меня барышня?

— Лучше звать голубушкой или уважаемая? — хмыкнул я, вспомнив, как к ней обращался доктор.

— Неужели считаете, что у нас настолько разный возраст? Так либо обращаются с теми, кто намного старше или младше, — она чуть задумалась, а потом поинтересовалась: — Вот скажите, кто я для вас?

— Красивая девушка, — мгновенно ответил ей, а потом напомнил: — Неужели забыли, как мое тело на ваши прикосновения отреагировало?

Удивительно, но моя сиделка покраснела! Даже кончики ушей запылали, а взгляд она отвела.

— Боюсь, вы не контролировали свои нервные окончания, — буркнула в ответ.

— Считаете, что если бы на вашем месте оказалась другая, то реакция оказалась такой же? — провокационно спросил ее, а потом добавил: — Сомневаюсь, уж какой-нибудь медбрат меня точно не заинтересовал бы!

— Как насчет пюре и котлетки? — перевела разговор сестра милосердия. — Вам следует больше питаться.

— С удовольствием, — не стал я отказываться.

— Тогда схожу на кухню и принесу, — поспешно направилась та к двери.

— Мне бы еще стакан компота, пару чашек сладкого чая с булочками, — попросил ее и добавил: — Если не трудно, то не могли бы найти газет за прошедшие несколько дней и мне их почитать?

— Постараюсь, — кивнула девушка, с удивлением на меня посмотрев.

Почему она так отреагировала? Или в таком состоянии повел себя необычно? Ну, пусть спишет на странные привычки. А мне очень хочется знать, что происходит. Вот только лучше всего пообщаться с кем-то, кто непосредственно воевал. В госпитале это сделать легко, особенно, когда в него постоянно раненые поступают. Кстати, это тоже показатель дел на фронте, и он далеко не радостный. Получается, боевые действия идут постоянно, но про громкие победы никто не заикается. Либо этим моя сиделка не особо интересуется. Но и я хорош, даже не спросил, что стало с моими сопровождающими, после того как случился бой с германскими избранными. Вообще-то, в свое оправдание могу сказать, что вряд ли кто-то выжил. Мало того, что все случилось неожиданно, так еще и помню, как один за другим рядовые погибали. Нам крупно повезло, что мы заблудились, все из-за моего денщика, который утверждал, что знает, как срезать путь. Вот лошадей с основной дороги и свернули, в галоп пустили так как время поджимало, а донесение требовалось срочно доставить в штаб армии. На полянку у реки, где враг устроил привал, вылетели на полном скаку. В последний момент я успел проорать:

— К бою!

Выхватил револьвер и первым стал стрелять, посылая пулю за пулей, при этом откровенно мажа. А на нас обрушился какой-то воздушный удар, воздух стал тягуч и даже лошади замедлились, но пули исправно летели. Солдаты меня огнем поддержали, лихорадочно затворы у винтовок передергивали и успели по несколько выстрелов сделать. Немецкие офицеры один за другим падали, но и они стали отвечать. Кто-то из врагов гранату кинул, да такую, про которую на тот момент и не знал.