Книга Отставникъ, страница 100 – Константин Борисов-Назимов

— Мне нужно раздеться? — направился я к малозаметной двери.

— Если вас это не смутит, — утвердительно кивнул профессор.

Хм, странно он общается, зная, что у меня имелись серьезные ранения. Или подозревает обман? Но зачем мне врать? Впрочем, выводы делать рано, посмотрим, чем все закончится.

Господин Статкевич применил комплексную диагностику. Пальпировал и использовал поток дара для выявления проблемных мест и старых ранений. Мой комочек раз десять настойчиво сообщал, что пора бы такое дело прекратить, заблокировать, а лучше чем-нибудь ударить. Например: молнией или хотя бы искрами. Но я это пресекал и направлял в дар образы, что это делает не враг.

— Готов поклясться, что ни одним словом доктор Ботвинов не соврал. Но он даже преуменьшил ваши повреждения. Пострадали и внутренние органы, но сейчас остались лишь уловимые следы, — разрешив мне одеться, вслух проговорил профессор.

— Так что насчет Анастасии Николаевны, допустите ее до собеседования?

— Да, сделаю исключение, а потом и вовсе это дурацкое правило отменю. Если студентки не будут отставать и где-то работать, чтобы прожить, то зачем их в этом ограничивать? — произнес Павел Григорьевич, а потом поинтересовался: — Кстати, а где бы хотела учиться госпожа Исаева?

— Она предрасположена к обустройству и организации условий для больных и персонала, но вряд ли захочет этому обучаться. Говорила про врача общей практики, а мечтает стать хирургом, — поделился я своими выводами.

— Значит к Александру Борисовичу не попадет, — хмыкнул профессор. — Господин поручик, так что насчет вашего дара? Вы же способны использовать энергию, которая многим людям недоступна. Поведайте, в какой момент ощутили в себе перемены.

Подумав, честно ему обо всем рассказал. Как дрался с немецким генералом, как случился обстрел, а после очнулся в госпитале. Свои первые ощущения, движения и шаги описал подробно, благо они свежи в памяти. Умолчал только о том, что душа настоящего поручика давно мертва, а моя до недавнего времени обитала в другом мире.

— Очень интересно, — заходил профессор по смотровой. — Голубчик, Михаил Юрьевич, так вы обрели дар, но о нем ничего не знаете, в том числе и того, что одаренных порядка трех процентов от всего населения?

— Три процента? — переспросил я. — Мне они часто встречались, думал больше, раз в десять, от вашей цифры.

— И тем не менее, это так, да еще некоторые господа утверждают, что активно использующих силу и того меньше. Есть спящие сверхспособности, и они проявляются только в экстремальных ситуациях. А не рассматривали ли вы то, что у вас имелся спящий дар, а к нему присоединился новый? Это многое бы объяснило, — он задумался и добавил: — Но породило бы ряд других вопросов и противоречий. Н-да, все непросто и сложно.

— Павел Григорьевич, а каков ваш дар и умения? — поинтересовался я.

— Ставить правильный диагноз, выбирать методы лечения и этому следовать.

— Целительский или другой? — продолжил у него допытываться, не совсем понимая, для чего мне это нужно.

— И к нему бытовой, но очень слабый, — задумчиво произнес профессор, а потом добавил: — А вот у господина Изачика другие возможности, он способен рассмотреть внутренние повреждения в кости, поэтому-то и стал зубным врачом, посчитал, что так лучше его способности раскроются. И, кстати, преуспел в этом.