Книга Встать на ноги, страница 92 – Константин Борисов-Назимов

— Господин Голицын, еще раз хочу извиниться за господ офицеров, которые чересчур рьяно пытались выполнить мой приказ, — сказал Зарубин, когда мы оказались в переговорной комнате, которую нам открыл управляющий рестораном.

Мы с полковником расположились друг напротив друга, в больших кожаных креслах. Перед нами низенький столик, на нем французский коньяк в пузатой бутылке, бокалы, закуска, две пепельницы и каждому по сигаре. Когда успели все подготовить — неизвестно, думаю, Илья Максимович заранее предупредил, что будут переговоры и свои пожелания высказал.

— Господин полковник, приму ли ваши извинения зависит от того, чего в итоге от меня захотите, — спокойно ответил я и пояснил: — Нет смысла разводить политес, а потом предъявлять требования. Согласны?

Господин Зарубин крякнул в кулак, повертел шеей, после чего задумчиво на меня посмотрел. На некоторое непродолжительное время в кабинете воцарилась тишина. Друг друга изучаем, при этом не используем сверхспособности. Я чуть перестроил зрение, чтобы наблюдать за мерцающим контуром вокруг своего собеседника. А вот диагностический посыл даже не собираюсь использовать и его не заготовил. Разумеется, несколько щитов готов в любой момент активировать, а безвоздушную сферу на своем собеседнике применить. Последняя уже не раз выручала и против нее никто ничего не смог противопоставить. Могу гордиться, придумал отличное заклинание, которое как бы и не боевое, но не менее опасное. С другой стороны, если кто-то с такой моей атакой справится, то, боюсь, ответить на контрвыпад окажется нечем.

— Не поспоришь, — медленно произнес Илья Максимович. — Ладно! — он хлопнул себя по колену. — За свое спасение готов отблагодарить, назовите сумму, в пределах разумного, и сразу же выпишу чек.

— Не стоит благодарностей, уверен, на моем месте вы поступили бы аналогично, — я отрицательно покачал головой.

Интуиция подсказывает, что от полковника не следует ничего принимать. Нет, он мне не враг, в прямом смысле этого слова, но и в разряд друзей не попадет. Будем ли мы сотрудничать? Сомнительно, не в ближайшее время и не в такой обстановке. Полковник о себе и своих людях высокого мнения, считает, что я ему не ровня. Это отчетливо заметно по его эмоциям и тому, как смотрит свысока.

— Понимаю, вы в вправе обижаться, — кивнул Зарубин. — Михаил Юрьевич, уверен, вы уже слышали, что у каждого сообщества одаренных есть лидер, у которого имеется личный артефакт. Так получилось, что хоть мы и воюем с Германией, но с некоторыми господами, занимающими сторону врага, поддерживаем тесные связи. На фронте, в случае столкновения, каждый защищает свои интересы, но в мирной жизни все не так. Есть определенные правила чести и соглашения, не позволяющие трогать близких и других людей входящих в круг одаренных, которые присягали своему лидеру и связаны с его даром и артефактом. Что такое амулет генерала? Это своего рода личная печать, через которую распространяется влияние на присягнувших лидеру. И вот представьте, что глава одаренных погибает, а его место никто занять не в силах, так как структура дара осталась неизменной, — Илья Максимович говорит медленно, подбирая слова.

Я молча слушаю, прекрасно понимая, к чему он клонит. Но мне удивительно, что он проявляет заботу о врагах империи, против которых сам же воюет. Что-то от меня ускользает, не представляю как такое возможно.