Книга Встать на ноги, страница 12 – Константин Борисов-Назимов

— Хорошо, давайте посмотрим на авиатора, — согласился я, понимая, что глупо строить предположения и давать советы без осмотра.

Госпожа Исаева собралась с нами отправиться, но Ботвинов ей сказал, когда та подскочила с диванчика:

— Голубушка, вы останетесь здесь, отдыхайте и подумайте, что случись вам еще раз ослушаться моего распоряжения и от работы отлучу!

Аристарх Георгиевич ей еще и пальцем погрозил, как бы говоря, что ничего не забыл и ее осуждает. Анастасия не расстроилась, она уже прошла период, когда слова поперек доктору сказать не могла. Мне показалось, она собиралась даже привести доводы, что обязана присутствовать при осмотре раненого. Я покачал головой, показывая, что не собираюсь вставать на сторону девушки. Она действительно вымотана, ей следует отдохнуть.

— Господин Ботвинов, пойдемте, вы правы, лучше один раз посмотреть собственными глазами, чем довольствоваться десятком пересказов, — сказал я.

Палата, в которой лежит раненый, оказалась выше всяческих похвал. Мало того, что она просторная и одиночная, так еще и куча медикаментов в стеклянном шкафу, различные медицинские инструменты. Помимо койки с раненым, есть письменный стол, большой диван, пара кресел. На стенах обои, шторы на окнах, практически весь пол закрыт ковром. В общем, вип-палата, не больше, ни меньше. Не хватает только гаджетов, но их в этом мире еще нет.

— Смотрю, ремонт тут делали недавно, — оглядываясь, констатировал я и уточнил: — Под этого пациента старались или случайно получилось?

— Он является руководителем большой группы патриотически настроенных одаренных из числа военных. Несмотря на то, что в чине полковника, но ему подчиняются генералы, — чуть слышно произнес Ботвинов.

И вновь я не удивился, так как что-то в таком роде и представлял. Господин Зарубин далеко не прост. Большая часть бинтов скрывает его лицо.

— Ранения головы, левой части груди, живота, спины и ног, — медленно произнес я и нахмурился. — Почему раны, из которых вы извлекли осколки от разорвавшейся гранаты, не затянулись?

— Вы правы, восстановить физическое состояние полковника у меня не получилось. На моей памяти, это уже второй случай, когда раны не поддаются заживлению. При этом, господин полковник не способен использовать свой дар, но его память в полном порядке, — задумчиво глядя на меня, произнес доктор.

Намекает, что проснувшиеся способности у поручика, тело которого я занял, его сильно озадачили? Ну, признаваться ни в чем не собираюсь. Пусть строит любые предположения. Молча запустил диагностический поток, направив его на спящего полковника. Авиатор изрядно пострадал, получил контузию, ожоги, тело посекло осколками.

— Вы оперировали? — поинтересовался я.

— Полевой хирург оказывал первую помощь, не все осколки заметил, мне пришлось проводить повторную операцию. Однако, два кусочка металла я не вытащил. На тот момент, если бы продолжил, то Илья Максимович, скорее всего, скончался на столе, — ответил мой собеседник и пожевал губами. — Господин Голицын, что думаете?

— Честно?

— Разумеется! — покивал доктор.

— Понятия не имею, как поступить, — пожал плечами, а потом добавил: — Уверен в одном, ни один из предложенных методов не сработают. Удаляя осколок из солнечного сплетения, вы потревожите дар, который, в лучшем случае исчезнет, а в худшем попытается защитится и убьет полковника. Касаемо ранения в области сердца, то там и вовсе патовая ситуация. Очень неудобное расположение осколка, если рассматривать его с точки зрения уничтожения или извлечения привычным способом.