Книга Книжник, страница 115 – Константин Борисов-Назимов

Ближайший ко мне жеребец презрительно заржал. Он гнедой масти, аура у коня полыхает негодованием, она сильнее, чем у вороного, стоящего рядом.

— Конечно, — кивнул я. — У кого какие имена?

— У них нет хозяев, — пожала плечами Вельда. — Макс, на ком остановишься?

Хозяйка трактира держит под уздцы вороного, женщина чуть кивнула на стоящего рядом жеребца:

— У этого характер покладистее.

— Мне больше нравится рыжий с черным, — отрицательно качнул головой. — Я бы дал ему имя — Метеор. Думаю, очень соответствует стати, мощи и характеру.

— В точку! — улыбнулась Террия.

А вот жеребцу имя не слишком понравилось, он запрял ушами и предупреждающе заржал. Или, наоборот, согласился? Нет, раздраженно копытом бьет, а во взгляде читается недовольство и обещание скинуть меня при первом удобном случае.

— Пока жеребцу имя давать не стану, — произнес Шалий, — хочу на него в деле посмотреть. Если не притремся, то верну или найду ему другого хозяина. Как лучше? — посмотрел он на Вельду.

— Без разницы, — отмахнулась та. — Учти, обратно, если и выкуплю, то за половину от стоимости.

— Кстати, а сколько за них просишь? — спохватился я.

— По двадцать пять золотых, — ответила хозяйка трактира.

Судя по вытянувшемуся лицу Шалия и округлившимся глазам Террии, то ценник, мягко скажем, великоват. Ваншан не выдержал:

— Прости, это откуда такие расценки?

— Считайте моей прихотью, — хмыкнула Вельда, а потом пояснила: — Жеребцы стоят дороже, в любом городе конезаводчики за них с легкостью выложат две цены. Однако, продавать их не советую, редкая порода.

— Тем более, надо устроить пробный заезд! — заявил Шалий.

Конюх уже принес седло и стал седлать Метеора. Жеребец стоит смирно, косит глазом на сбрую, но не протестует. Думаю, он что-то задумал.

— Господин, возьмите, — подошел ко мне конюх и протянул кусок черного хлеба, посыпанного солью, — вам следует предложить лакомство жеребцу.

— Спасибо, — поблагодарил я, мысленно ругнувшись, что забыл о таком простом и известном каждому действию.

Гнедой не сразу принял подношение, пару раз морду в сторону отводил и делал вид, что хлеб с солью не любит. Осторожно погладил жеребца по шее и припугнул:

— Если не возьмешь — сам съем!

Вряд ли он понял смысл моих слов, но хлеб взял, мгновенно его проглотил, а потом независимо стал смотреть куда-то вдаль. Мол, случайно вышло и никому ничего не обещал, а лакомства даже не распробовал.

Ногу вставил в стремя, оттолкнулся и подпрыгнул, стараясь скопировать действия дочки коменданта, когда она лихо на свою Ласточку вскакивала. Чуть-чуть не свалился, копчиком пребольно о луку седла шарахнулся, покачнулся, схватился за гриву, но сумел-таки удержаться. Только выдохнул, а жеребец взвился на дыбы, заржал на всю округу и сделал прыжок. Пару раз скакнул в разные стороны, подкидывая свой круп, а потом стремглав рванул в сторону замковых ворот. Мост почему-то не поднят, мысленно отметил я, обхватив мощную шею Метеора. Почему-то нет ни страха, ни сомнений, правда, болит мягкое место, ну так сам виноват, не рассчитал, когда запрыгивал на жеребца.

— Правильное тебе имя дал, угадал, — буркнул я, стараясь рассмотреть мелькающие окрестности.

Мало того, что он несется как сумасшедший, так еще и не по дороге. Как бы ноги не переломал! Интересно, каким-то образом удерживаюсь в седле, тело само реагирует. Мой предшественник умел ездить верхом? Ответа не знаю, возможно его когда-то и обучали. Шалий говорил, что тут любой мальчишка умеет с лошадьми управляться и сильно удивился, когда я признался, что в седле не сидел. Над этим потом поразмышляю или приму как данность. Сейчас надо что-то с Метеором делать, жеребец еще быстрее помчался. Шепчу ему успокоительные слова, хвалю, ругаю — не помогает. Сжимать бока и дергать повод опасаюсь. Решил обратиться через магию и ауры. Отправил частичку своей силы коню, а потом объявил, что теперь он мой, и мы обязаны друг о друге заботиться и защищать.