Книга Мое призвание, страница 122 – Константин Борисов-Назимов

— Моем руки и приступаем, — объявил я и снял пиджак.

Натали, повинуясь моей команде выкладывает зажимы, крючки, скальпель и даже те инструменты, которые не должны понадобиться. Но лучше и их иметь под рукой, на непредвиденный случай. Последствия от магического влияния на человека, у которого сильный источник далеко не всегда предсказуемы. Что если организм отторгнет искусственные хрустали? Не желаю об этом думать, а профессор магии времени обязательно вскоре начнет видеть.

— Сначала обезболивающие капли, потом зелья для увеличения зрачка, следом осуществляем проколы и вводим раствор для удаления старого хрусталика, после чего осторожно вставляем новый, — вновь напомнил я план операции.

— Фиксирую господина профессора? — поинтересовался Василий Петрович, стоящий у изголовья кровати.

— Да, приступайте, а затем покиньте комнату, за дверью подождите, — велел я дворецкому.

Через минуту Натали уже закапывала в глаза господина Штерна обезболивающие капли. Я даже о чем-то с ним стал беседовать, а сам приступил к ответственной работе. Проколы сделал на левом глазу и тут вмешался источник профессора, попытавшийся травмы, как он посчитал, ликвидировать.

— Валерий Семенович, блокируйте дар господина Штерна и следите за работой сердца и всплесков в ауре! — велел я, уже вливая раствор для удаления хрусталика.

За этот момент переживал, боялся, что эффект может оказаться не таким, как планировал. Все же, заклинание применил сложное. Раствориться должен природный хрусталик и вытечь, через проколы. Когда он исчезнет, то предстоит нанести больший разрез, промывка глаза и установка алмазной линзы или пластинки. Работа требует огромной концентрации и точности. Именно для этого под рубахой на руках у меня активны соответствующие руны. Большая и мутная слеза покатилась по щеке господина Штерна, при том, что раствор был идеально прозрачный. Один из сложных этапов пройден.

— Сильно сопротивление дара! — восклицает Вертлугин. — Мое плетение буквально рвется под натиском.

— Натали, помогай! — не глядя на компаньонку говорю, а сам промыв глаз профессору делаю еще один надрез, в который медленно и осторожно ввожу созданную пластинку. — Надеюсь, получилось, — бурчу под нос и на щеке Штерна вычерчиваю руны приживления и восстановления, которые мгновенно активируются и их лучи тянутся к глазу, где произошла замена. — Пока ничего господину Штерну не давать! — предупреждаю, видя, как у Вертлугина в руках появилась склянка с бодрящим зельем.

Второй глаз подвергся такой же процедуре. Все отличие состояло в более крупной слезе и то, что она оказалась не просто мутной, а чуть ли не белой.

— Промываем глаза от раствора, но предварительно приглушить свет! — приказываю и наблюдаю за суетящейся Марией.

В импровизированной операционной наступают сумерки. Глаза у Штерна плотно закрыты, губы шевелятся, но с них ни звука не слетает. Молится или ругается?

— Осторожно приоткрываем глаза, — сказал я и сжал плечо Штерна.

— Серо, все расплывается, — выполнив мою команду, пожаловался тот, но сразу же продолжил: — Появилась четкость и ясность! Боже, господин Воронов, вы же слишком молоды! Если бы знал, то ни в жизнь вам не доверился.

— Посмотрите попеременно разными глазами, — попросил я.

Восторг в ауре Филиппа Генриховича, что подтверждают и его слова. Он уверяет, что видит намного лучше, чем когда еще не потерял зрение.